Луна над Каролиной - Нора Робертс

Надо было решать эту проблему как можно скорее и эффективнее. Деньги. Маргарет знала, что для определенного сорта людей они важнее всего на свете. Деньгами можно купить их молчание, верность и то, что они считают своими принципами. К предстоящей встрече она оделась особенно тщательно, остановив свой выбор на новом костюме благоприличного темно-синего цвета, а на шею надела нитку жемчуга, унаследованного от бабушки. Потом, по заведенному ежеутреннему обычаю, она села перед зеркалом, но не для того, чтобы скрыть следы возраста, — возраст она считала своим преимуществом, — а чтобы подчеркнуть свойственное ей выражение лица и положение в обществе. Они были ее оружием и защитой.

Она вышла из дома ровно в восемь пятьдесят, сказав Лайле, что у нее назначено раннее деловое свидание и что потом будет встреча за ленчем в Чарлстоне. Ожидать ее возвращения следует в три тридцать. Она рассчитала, что свидание займет не больше получаса, самое большее — минут сорок пять, а это даст ей возможность сделать еще кое-какие покупки до ленча. Конечно, можно было не самой садиться за руль, а вызвать шофера и поручить кому-нибудь из слуг сделать покупки, однако это все было бы потаканием лени, то есть слабости, а она такого себе позволить не может. Хозяйку «Прекрасных грез» должны видеть время от времени в городе. Ее долг — патронировать определенные магазины и поддерживать надлежащие отношения с нужными торговцами и муниципальными чиновниками. Никакие соображения собственного удобства не могут служить причиной пренебрежения чувством долга и ответственности перед обществом.

Более чем за тридцать два года своего положения хозяйки «Прекрасных грез» она ни разу не позволила себе манкировать обязанностями. Не собиралась и сегодня.

Она и глазом не моргнула, проезжая мимо поросших мхом деревьев, которые закрывали путь к болоту, не сбавила скорость. Упорно стремясь вперед, она проехала мимо того места, где погибла ее дочь. Если она и почувствовала укол в сердце, на лице это не отразилось. Таким же невозмутимым оно оставалось и в тот день, когда Хоуп похоронили, хотя сердце ее кровоточило и разрывалось от боли. Таким же спокойным и невозмутимым ее лицо оставалось и тогда, когда она свернула на проселочную дорогу к Дому на болоте. Она припарковалась сзади универсала Тори и взяла сумочку.

Маргарет вышла из машины, закрыла дверцу и заперла ее.

Шестнадцать лет она не бывала в этом доме. Кейд его отремонтировал, несмотря на ее молчаливое неодобрение. На ее взгляд, свежая краска и цветущий кустарник сути дела не меняли. Это по-прежнему лачуга. Одно время, когда скорбь по дочери была невыносима, Маргарет хотела даже сжечь дом и место гибели Хоуп и наблюдать, как пожирает это место огонь мщения. Неразумное желание. А она была женщиной разумной. Дом был собственностью Лэвеллов, и, несмотря ни на какие обстоятельства, его следовало сохранить и передать по наследству следующему поколению. Она поднялась по ступенькам крыльца и коротко постучала в деревянный косяк стеклянной двери.

Тори, в этот момент потянувшаяся за чашкой, замерла на месте. Она опаздывала на работу. Она не выспалась, чувствовала себя разбитой и надеялась, что кофе вновь оживит ее силы.

Она никого не желала сейчас видеть, ни с кем не собиралась говорить. Больше всего на свете ей хотелось бы снова лечь в постель и заставить себя заснуть сном без видений, чего никак не удавалось ночью. Однако она подошла к двери.

Увидев на пороге мать Хоуп, Тори сразу почувствовала себя виноватой, маленькой, беспомощной.

— Миссис Лэвелл, — пробормотала она, смутившись.

— Виктория.

И Маргарет окинула ледяным взглядом ее с головы до пят; голые ноги, распахнутый халат, взлохмаченные волосы. Впрочем, ничего другого от этой паршивки Боден и ожидать не приходится.

— Прошу извинить. Я полагала, что ты уже давно поднялась и привела себя в порядок.

— Да, да, надо бы. — И Тори, мучительно сознавая свой неприглядный вид, затянула пояс потуже. — Я… проспала.

— Займу всего несколько минут твоего времени. Можно войти?

— Да, разумеется. — Вся выдержка Тори испарилась в одно мгновение. Руки тряслись, и она неловко открыла дверь. — Боюсь, и дом в том же беспорядке, что я сама.

Она уже купила большое уютное кресло в мягких голубых тонах и маленький инкрустированный столик, но в комнате не было ни занавесок, ни ковра на полу, ни лампы. У Тори появилось такое чувство, словно она приглашает королеву войти в хлев.

Маргарет уничтожающим взглядом окинула гостиную.

— Я была очень занята устройством своего магазина и не успела…

Тори спохватилась. Черт возьми, ей уже не восемь лет, она не ребенок, который до дрожи в коленях пугается при виде царственного величия матери своей подружки.

— Я только что сварила кофе, — вежливо сказала она, — не хотите?

— В доме есть стулья?

— Да. Я обитаю главным образом в кухне и спальне.

«Перестань суетиться, — приказала себе Тори, направляясь в кухню. — Тебе не за что извиняться».

— Пожалуйста, садитесь.

По крайней мере, она купила солидный обеденный стол и стулья. В кухне было чисто, а травы в горшках на подоконнике придавали ей почти жизнерадостный вид.

Она налила кофе, поставила сахарницу, но, открыв холодильник, снова почувствовала смущение и неловкость.

— Боюсь, у меня нет сливок для кофе. И молока тоже.

— Неважно, — и Маргарет отодвинула чашку на дюйм. Легкий и намеренный щелчок по самолюбию. — Не будешь ли ты так добра присесть? — И Маргарет на мгновение замолчала. Она знала цену внезапным паузам и умела их использовать.

Тори села, Маргарет положила руки на стол и, глядя на нее в упор, ровно и мягко начала:

— До меня дошло, что ты вступила в отношения с моим сыном. — И снова повисла пауза, во время которой Маргарет отметила искру удивления, промелькнувшую в глазах Тори.

— Миссис Лэвелл…

— Позволь. — И Маргарет оборвала ее мановением указательного пальца. — Ты долго отсутствовала в городе. Хотя у тебя есть родственники в Прогрессе, ты здесь чужая. Фактически… Я буду с тобой откровенна и скажу, что не одобряю поступок сына, сдавшего тебе в аренду и помещение для магазина, и этот дом. Однако Кейд — глава семьи и принимает решения самостоятельно и единолично. Все же в тех случаях, когда его решения и их последствия влияют на положение семьи в обществе, дело принимает совсем другой оборот.

Чем дольше Маргарет говорила своим мягким, проникновенным и неумолимым голосом, тем больше Тори успокаивалась.

— А каким образом, миссис Лэвелл, мой бизнес и выбор местожительства влияет на положение вашей семьи?