Питер Пэн должен умереть - Джон Вердон

Водитель был мал и тщедушен – в ракурсе сверху, да еще и под углом трудно было сказать, насколько мал, – а одет в узкие джинсы, кожаную куртку, шарф и шапку с ушами, на нем также были и массивные темные очки. Сколько ни просматривал Гурни эту запись, он так и не мог сказать наверняка, мужчина это или женщина. Однако после нескольких просмотров обратил внимание вот на что: хотя курьер назвал только одно имя, букетов он принес два.

Гурни сходил за Кэрол Блисси, привел ее из офиса и прокрутил перед ней этот отрывок.

Она приоткрыла рот от удивления.

– Ах, этот вот! – Подтащив к себе стул, она уселась почти вплотную к Гурни. – Ну-ка, проиграйте снова.

Пересмотрев отрывок, она кивнула.

– Вот этого-то я помню.

– Помните его? – уточнил Гурни. – Или ее?

– Забавно, что вы спрашиваете. Вот это мне и запомнилось – как я сама именно таким вопросом задавалась. Судя по голосу, движениям – вроде бы не совсем мужчина, а вроде бы и не женщина.

– Что вы имеете в виду?

– Скорее, как… как маленький… пикси. Вот, точно – пикси. Точнее я и описать не могу.

Гурни тотчас вспомнилось, как Боло говорил – «миниатюрный».

– И вы направили курьера в конкретную комнату, так?

– Да, к Марджори Стотлмейер.

– Вы не знаете, цветы до нее дошли?

– Да. Потому что она мне потом насчет них звонила. Что-то там с ними было не так, не помню, что именно.

– Она еще живет здесь?

– Да-да. Сюда приезжают уже насовсем. Жильцы у нас меняются, только когда кто-то умирает.

Гурни мимоходом подумал, многие ли из тех, кто скончался здесь, перебираются в «Ивовый покой», но сейчас у него имелись более неотложные вопросы.

– Вы ее хорошо знаете, эту Стотлмейер?

– А что вам надо о ней знать?

– У нее хорошая память? Она не откажется ответить на пару вопросов?

Вид у Кэрол Блисси сделался заинтригованный.

– Марджори девяносто три, она полностью в здравом уме и твердой памяти и обожает посплетничать.

– Великолепно, – сказал Гурни, поворачиваясь к ней. В тонком запахе ее духов различался легкий аромат роз. – Вы очень помогли бы мне, если бы позвонили ей и сказали, что детектив расспрашивал вас про курьера, доставившего ей цветы в декабре, и был бы благодарен, если бы она уделила ему минутку-другую.

– Конечно.

Она поднялась и, направляясь к выходу мимо Гурни, чуть задела рукой его спину.

Через три минуты Кэрол вернулась с телефоном в руках.

– Марджори говорит, она как раз собирается принять ванну, потом немного вздремнуть, а потом готовиться к ужину, но может поговорить с вами по телефону вот прямо сейчас.

Гурни одобрительно показал ей большой палец и взял телефон.

– Алло, миссис Стотлмейер?

– Называйте меня Марджори. – Голос у нее был высокий и резкий. – Кэрол говорит, вы интересуетесь этим забавным маленьким созданьицем, которое принесло мне таинственный букет. А почему?

– Возможно, это пустяки, а возможно, наоборот, очень важно для расследования. Вы вот сказали, «таинственный букет», а что…

– Убийство? Да?

– Марджори, надеюсь, вы понимаете, что пока я не должен разглашать сведения.

– Значит, и правда – убийство. Боже ты мой! Я с самого начала знала, что тут что-то не так.

– С самого начала?

– Да цветы эти. Я ведь ничего не заказывала. И открытки никакой не было. А все, кто меня знал достаточно близко, чтобы дарить цветы, уже либо умерли, либо выжили из ума.

– Букет был только один?

– Что вы имеете в виду – только один?

– Один букет цветов, не два?

– Два? Да откуда бы мне два получить? И один – это уж ни в какие ворота не лезет. Сколько, по-вашему, у меня мертвых поклонников?

– Спасибо, Марджори, ваши ответы мне очень помогли. Еще один вопрос. Это вот, по вашему выражению, «забавное маленькое созданьице», доставившее вам цветы, – это был мужчина или женщина?

– Стыдно сказать, даже не знаю. В том-то и беда, когда стареешь. В мире, где росла я, мужчины и женщины различались очень сильно. Vive la différence! Слышали такое выражение? Это по-французски.

– А это созданьице вас о чем-нибудь спрашивало?

– О чем, например?

– Не знаю. О чем угодно.

– Ни о чем. Вообще почти ничего не сказало. «Вам цветы». Как-то так. Писклявый такой голосочек. И нос смешной.

– Чем смешной?

– Острый такой. Как клюв.

– Можете припомнить еще что-нибудь необычное?

– Нет, больше ничего. Крючковатый нос, вот и все.

– А какого роста.

– С меня, не выше. Может даже, пониже на дюйм-другой.

– А вы…

– Ровно шестьдесят два дюйма. Пять футов два дюйма, глаза голубые. У меня, не у него. У него глаза за темными очками поди различи. А ведь ни лучика солнца в тот день не было. Серость беспросветная. Но темные очки теперь не от солнца носят, да? Теперь это модно. Вы не знали? Модно.

– Спасибо, что уделили мне время, Марджори. Вы мне очень помогли. Я с вами еще свяжусь.

Гурни разъединился и вернул телефон Кэрол.

Она моргнула.

– Я вспомнила, что там была за проблема.

– Какая проблема?

– Почему Марджори мне в тот день звонила. Спрашивала, не забыл ли курьер по рассеянности открытку у меня на столе. Ведь с цветами никакой открытки не было. Но почему вы у нее спрашивали про количество букетов, один он был или два?

– Если вы просмотрите видео внимательнее, – пояснил Гурни, – то заметите, что хризантемы там в двух отдельных обертках. Сюда привезли два букета, не один.

– Не понимаю. Что это значит?

– Это значит, что «созданьице», повидавшись с миссис Стотлмейер, завернуло к кому-то еще.

– Или еще до того. Она ведь сказала, что у курьера был только один букет.

– Готов спорить, второй букет был временно заткнут за дверь.

– Почему?

– Потому что я думаю, наше созданьице явилось сюда убить Мэри Спалтер. А второй букет принесло, чтобы иметь предлог постучаться к ней в дверь – и чтобы она непременно открыла.

– Все равно не понимаю. Отчего бы не принести один букет – и сказать мне, что это для Мэри Спалтер? Зачем вообще приплетать сюда Марджори Стотлмейер? Бессмыслица какая-то.

– Вовсе нет. Имейся у вас в учетных записях отметка, что кто-то посещал Мэри Спалтер незадолго до ее смерти, все дело рассматривали бы гораздо тщательнее. А убийце явно было очень важно, чтобы смерть Мэри сочли несчастным случаем. Так оно и вышло. Подозреваю, даже вскрытие не проводили.