Левый берег Дона - Александр Масалов

- Значит, говорите, что ничего нет? А если мы найдём?

- Ну, если вы не подложили, то ничего не найдете.

- Молодой человек, не клевещите на правоохранительные органы!

- Я слишком много общался с работниками милиции, чтобы сохранить какие-либо иллюзии... В чем меня обвиняют?

- Пока только подозревают.

- Так в чем меня подозревают?

- Станислав Александрович, у нас еще будет много времени побеседовать об этом.

- Не сомневаюсь. Теракты в Америке вы тоже хотите повесить на меня?

- Где понятые? – гаркнул майор.

В квартиру вошли соседи - Иван Юрьевич и его дочь, Настя. Было видно, что появление милиции застигло их в врасплох. Иван Юрьевич явился в тапочках на боссу ногу, но в брюках, на ходу он застегивал рукава на рубашке, а Настя нервно теребила поясок домашнего халата - самого обычного, вылинявшего после многочисленных стирок.

Они вразнобой поздоровались и остановились в смущении.

- Добрый вечер, - сказал Полонский. - Сейчас в квартире будет обыск. Вас только двое. Сотрудников милиции - втрое больше. И всё равно постарайтесь смотреть в оба. Чтобы не подложили полкило героина...

Майор прослушал начало монолога: он кому-то давал ценные указания в прихожей. Стремительно войдя в комнату и услышав конец, досадливо поморщился.

- Станислав Алексеевич, не надо юродствовать. В последний раз предлагаю вам добровольно указать места, где вы прячете оружие, боеприпасы и наркотики.

- Эта бодяга начинает меня утомлять, - сказал Стасик. - Делайте свое дело и уходите. Я ночь почти не спал.

Майор подал знак, и обыск начался. Менты разбрелись по квартире. Журналиста посадили на стул в центре комнаты и только время от времени приглашали подойти куда-нибудь для пояснений.

Первое время Стасик забавлялся.

То на кухне, показывая банку с белым порошком, его вопрошали: "Что это?" - "Пищевая сода, разумеется. А вы что думали? Кокаин? Попробуйте на вкус. Видели в кино, как это копы делают?..."

То в кабинете опер спрашивал, указывая на ящик письменного стола: "Что здесь хранится?" - "Неопубликованные статьи. Если, конечно, вы автомат туда не подложили..."

К концу второго часа Стасику было уже не до хохм и подколок - сказывались ночное дежурство, хронический недосып и нервное перенапряжение. Да и вопросы стали задаваться такие, что на них ответить было нелегко.

Так, обнаружив на шкафу бейсбольную биту, майор поинтересовался:

- Зачем вам бита?

- Для самообороны.

- От кого?

- Я специализируюсь на криминале, скандалах и происшествиях. Неужели вы думаете, что у меня мало врагов? Раз в месяц меня как минимум обещают грохнуть. А уж судебным искам о защите чести и достоинства конца-края нет.

- Вы занимаетесь журналистикой не первый год. Почему вы в таком случае до сих пор живы?

- Мужчин не осталось. Одни болтуны. За свой базар не отвечают.

- Назовите хоть одного серьезного врага.

- Возьмите подшив нашей газеты за несколько лет и почитайте с карандашом в руках... И вообще, что вы к бите этой несчастной прицепились? Зайдите в любой магазин спорттоваров. Они продаются абсолютно свободно. От двухсот рублей и выше.

- Разберёмся, - сказал Назаров. - Впишите в протокол.

Стасик мельком глянул опись изъятого и ужаснулся. Туда были занесены два кухонных ножа, топорик ("со следами красного налета, похожего на засохшую кровь")...

- Что значит - похожего на засохшую кровь! - возмутился Стасик. - Это - тенденциозный подход. Пусть эксперты решают, что засохло на лезвии. И чья кровь - человеческая или кровь животных... Я, между прочим, говядину рубил на прошлой неделе!