Эпоха Отрицания - Олен Стейнхауэр

С момента своего бегства из Ливана они больше не видели тот белый пикап и решили, что никто их не преследует. Сидящий за рулем Бен поначалу испуганно поглядывал в боковые зеркала, а потом стал злиться. В общем, настроение у него менялось постоянно, и Кевин с опаской наблюдал за ним. Он даже хотел посоветовать Миттагу не забивать себе голову. Но не решился. Через полчаса заговорила подруга Бишопа, Ингрид. Как оказалось, она была беременна и, конечно, будущее своего ребенка представляла себе иначе. Мур продолжал молчать – он понятия не имел, что произошло в Ливане. Кроме того, у него было слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы. Все, что он мог сделать, – это молчать и слушать.

Переваривая случившееся, Бен в итоге успокоился, в то время как Ингрид салфетками вытерла кровь Мартина со своих рук. Миттаг не сомневался, что убийство Бишопа подстроило ФБР. Один из конспиративных домов уже накрылся, а в пути они узнали еще об одной облаве – в Нефи, штат Юта.

– ФБР сжимает тиски, – пробормотал Бенджамин. – Они подбираются к нам все ближе. Решили расправиться, стереть с лица земли.

Кевин не верил этому – если не по нравственным причинам, то хотя бы из логистических соображений. Когда он позвонил Джанет Фордем из Восточного Техаса, то понятия не имел, куда они направляются, и сомневался, что она сможет так быстро получить данные об их местонахождении со спутников. Однако никаких других мыслей у него не было, и ему оставалось лишь согласиться с Беном. Ингрид тоже ничего не сказала. Она то и дело оборачивалась к Муру, как будто оценивая его взглядом. И так продолжалось до тех пор, пока у городка Сент-Пол в Небраске у них не закончился бензин. Бенджамин обошел бензоколонку, чтобы отлить, а Кевин тем временем заправил бак. Выйдя наружу и облокотившись о капот, Паркер спросила:

– Как далеко вы тогда находились?

– Не понял? – удивился Кевин.

– Ну, от Дианы Трамбл. Когда стреляли в нее.

– Трудно сказать, – ответил Мур, проверяя мелькающие на счетчике топлива цифры, чтобы скрыть выражение лица. – Может, с полмили?

– Довольно точная оценка, – кивнула женщина, а затем выпрямилась, когда из-за угла, подтягивая штаны, появился Бен. Больше она не сказала ни слова, как, впрочем, и Кевин. Но заданный вопрос был, конечно, с подвохом, и он лишь еще больше накалил и без того натянутую атмосферу в салоне. Сам Миттаг не замечал ничего до того момента, когда Ингрид достала из жакета револьвер «смит-энд-вессон» и положила его себе на колени. Это произошло приблизительно через полчаса после того, как они въехали на территорию Южной Дакоты.

– Собралась поохотиться? – покосившись на нее, спросил Бен.

– Хочу задать вопрос и убедиться, что меня услышали.

Кевин, сидевший сзади, увидел в зеркале заднего обзора, как вспыхнули глаза Бенджамина.

– Ну-ну, – буркнул Миттаг. – Валяй.

Паркер резко развернулась, упершись коленями в спинку своего сиденья, а спиной прижавшись к дверце машины. При этом оба мужчины оказались у нее перед глазами. Оружие она взяла обеими руками.

– Твоих рук дело? – спросила она, обращаясь к Бенджамину.

– Что именно? – не понял тот.

– Я про Мартина. Ты велел прикончить его?

– Что?! Ты, видно, спятила, дорогуша?

Женщина махнула револьвером в сторону Кевина.

– У тебя уже есть снайпер. Есть и другие. ФБР – не волшебники и не всезнайки. Иначе бы нас сцапали еще несколько недель назад. Разве не так? Заметь: самое простое решение – обычно самое правильное.

Миттаг смог сдержаться и продолжил уверенно вести машину, но Муру явно не нравилось сидеть под дулом пистолета в таком замкнутом пространстве. Прежде всего, выстрел в любого из них оглушил бы всех остальных. После чего наверняка машина врезалась бы куда-нибудь или перевернулась бы.

– С виду все просто, только в этом нет никакого смысла, – заговорил Кевин. – Как только все поймут, что Мартин мертв, «Бригада» распадется, перестанет существовать. Вы это хорошо знаете. И Бен тоже. Наступит конец.

Но Ингрид уже подумала об этом.

– Знаете, что сказал мне Мартин, когда мы услышали о тех убийствах? Он сказал: «Все кончено». Все, ради чего он старался, погибло в то самое мгновение, когда был нажат спусковой крючок. И это он во всем виноват, – сказала она, направив дуло револьвера на Бенджамина. – О чем, спрашивается, мы там спорили? Да о том, что вы, негодяи, превратили «Бригаду» в обычную террористическую организацию. А теперь попробуйте еще раз меня убедить, что у Бена не было никаких причин убивать Мартина.

Кевин откинулся назад и закрыл глаза, вспоминая тот момент, когда он, застыв у окна, нажимал на спусковой крючок, надеясь – почти тщетно, – что хоть и покалечит, но, по крайней мере, не убьет женщину-конгрессмена. И все это ради того, чтобы узнать, что Мартин Бишоп отнюдь не одобрял подобные вещи? Он с трудом сдерживал накопившуюся злость.

– Ответь женщине, ублюдок. Это ты его убил? – повернулся Мур к Миттагу.

– Да нет же, черт побери! – огрызнулся тот. – Разумеется, нет. Я сам чуть не обделался от страха.

Кевину вдруг стало душно. Захотелось крикнуть: «Мать твою!» и что есть мочи двинуть Бенджамину по морде.

Автомобиль отклонился в сторону, Бен выругался, а Ингрид схватилась за сиденье, чтобы не упасть.

Миттаг снова принялся ругать ФБР. Мур выглянул из окна. Ему все надоело. Он больше не хотел ничего слышать…

К тому времени, когда они подъехали к фермерскому дому в окрестностях Уотертауна в Южной Дакоте, разговор возобновился. И Кевин узнал, что насилие всегда являлось пунктом разногласий со дня основания «Бригады». Бенджамин, естественно, настаивал на том, что революция при необходимости прибегает к насилию и что думать иначе – удел либеральных слабаков. Бишоп согласился, что угроза насилия необходима, но говорил, что фактическое насилие подорвало бы поддержку масс.