Найди меня, если сможешь - Меган Миранда

Когда я возвращаюсь домой, на кухне сидят родители с агентом Лоуэллом и очень тихо беседуют. Я уже такое видел. Взгляды, полные надежды, которой их неминуемо лишат.

Это ведь просто фотография, сделанная два года назад. Фотография, отправленная не нам, а Эбби. Но почему именно ей?

Хочу просочиться мимо них по лестнице, но вторая ступенька выдает меня предательским скрипом, и голоса в кухне стихают. Агент Лоуэл высовывается в коридор и окликает меня:

– Нолан! А мы как раз тебя ждем.

– У меня итоговые экзамены на следующей неделе, так что я немного занят.

Если в доме обосновались люди, расследующие дело об исчезновении твоего брата, сложно избежать их внимания. Но я в этом преуспел. Изобрел ложь, что учеба сейчас гораздо важнее, чем выяснение того, что случилось с братом. Если бы только они знали о моих самостоятельных поисках!

– Сядь!

Это отец, вышедший из кухни. Голос у него незнакомый, грубый. Мама плакала – глаза припухли, покраснели. Она стоит за отцом и не смотрит на меня. Отец указывает на стул в столовой. Что-то в его голосе заставляет меня подчиниться: я опускаю на пол рюкзак, сажусь и невольно сжимаюсь.

Мама не садится. Никто больше не садится. И на столе пусто: ни фотографий, чтобы рассматривать, ни одежды, чтобы опознать. Зато надо мной нависли три взрослых человека. У меня начинается приступ клаустрофобии.

– Мы отследили, с какого адреса отправлено письмо, – агент Лоуэлл заговаривает первым. Затем умолкает и, похоже, ждет, что я продолжу.

– Нолан! – давит отец.

Я поднимаю вверх руки. Чего они от меня хотят?

– Отец сказал, что ты почти каждые выходные работаешь в окружной библиотеке Бэттлграунда.

Я молчу. Потому что отец повторил то, что я ему сказал. Но это ложь. Я в этой библиотеке был раза три – и только для того, чтобы запомнить ее название и адрес, а затем использовать в качестве отговорки. Я проезжаю мимо здания каждый день по пути к парку.

– Ай-пи-адрес принадлежит библиотеке, – продолжает Лоуэлл.

– Что? – недоуменно моргаю я, отдвигаясь вместе со стулом.

Отец повторяет – на случай, если я не расслышал:

– Письмо с фотографией Лайама на почтовый ящик Эбби в колледже было отправлено оттуда.

Я удивленно открываю рот и мотаю головой, не в силах осмыслить происходящее.

– Прошу прощения, я правильно понял: вы все думаете, что это я отправил письмо?

Мама по-прежнему отводит взгляд. Одно глупое безосновательное обвинение, и вот, как два года назад, я снова с этим сталкиваюсь. Проблема с пропавшими детьми состоит в том, что, как правило, замешан кто-то из членов семьи. О пропаже в полицию сообщают, чтобы замести следы более страшного преступления. Половина детей с наших стен, скорее всего, мертвы. За последние два года я прекрасно это усвоил.

Но в случае с Лайамом все иначе. Он был – и вдруг испарился вместе с собакой. Будто ускользнул из нашего измерения, будто его забрали. Так что это не похоже на обычное исчезновение.

– Это не я. На самом деле я туда не хожу и не пользуюсь там компьютером. Клянусь. Проверьте камеры.

Агент Лоуэлл качает головой.

– В библиотеке нет камер, и, полагаю, тебе об этом прекрасно известно.

К горлу подкатывает тошнота. Каждый день – каждый! – я езжу мимо библиотеки. И вот однажды кто-то сел за компьютер и отправил письмо…

– Мама, папа, я врал. Я не хожу в библиотеку. Не хожу…

Отец хватает меня за руку – сильно, со злостью.

– Где ты взял эту фотографию? – хриплым голосом спрашивает он.

– Я нигде ее не брал! – отвечаю я, пытаясь освободить руку.

Агент Лоуэлл настороженно наблюдает за переменой в поведении отца. Мама смотрит то на меня, то на отца, то на Лоуэлла. Атмосфера в комнате накаляется. Мы же были все вместе, когда Лайам исчез. Они могут поручиться за меня. Они ведь знают. Знают!

– Это ошибка, – говорю я. – Мы ведь были все вместе. Во время поисков. Мы вместе искали Лайама.

– Послушай, мы не хотим сказать, что кто-то что-то совершил, – останавливает меня агент Лоуэлл. – Просто думаем, что ты знаешь больше, чем говоришь. Если ты послал фотографию Эбби, чтобы привлечь наше внимание, – у тебя получилось. Даже если это не твое фото, то тебе его кто-то прислал, да?

– Никто мне его не присылал! – почти кричу я. – Я его никогда раньше не видел.

И вдруг я слышу шаги наверху. По лестнице спускаются двое с коробками в руках.

– Что… что…

Я встаю, подхожу ближе и вижу, что в коробках мои вещи: компьютер, сумка – мои личные вещи!

– Мама! Папа! Что вы сделали?

Агент Лоуэлл преграждает мне путь.

– Они ничего не сделали, Лоуэлл. Наша работа – искать то, что может нам пригодиться. Сейчас мы проверяем твой компьютер и прочие электронные устройства, чтобы проверить, есть ли на них копии этой фотографии.

Я не могу сдержать стон. Они найдут на компьютере карту парка, в котором исчез брат, и нанесенные точки. Статьи о доме Джонсов. Документальные свидетельства моих поисков необъяснимого и сверхъестественного в том же парке и многое, многое другое. С одной стороны, это все должно отвести от меня подозрения, с другой, они воспримут это иначе. Как будто я ищу что-то другое.

– И еще, нам нужен твой телефон, – говорит Лоуэлл и протягивает руку.

– Нет! – отвечаю я.

– Нолан, это наша вещь, не твоя, – говорит отец.

Все, я остался без связи с внешним миром. Ванную комнату наполняет пар от горячего душа, мое отражение в зеркале исчезает. Я ловлю в тумане отблеск – но это не я, это Лайам.

Смотрю на умывальник и вспоминаю брата в то утро. Вот он склонился над умывальником. Капнула кровь. Он зашипел от боли. Станок звякнул о фарфор. Напряжение нарастает, как будто помещение заряжается статическим электричеством и вот-вот взорвется. И я снова и снова вижу ту же картинку: Лайам здесь, он хочет мне что-то показать.

Я выхожу из ванной, весь дрожа от холода, волосы почти успели высохнуть. Такое ощущение, что я побывал во временной дыре. Теперь я чувствую себя пленником в собственном доме. Меня лишили вещей. Лишили связи с внешним миром. Никто здесь мне не верит. Но я должен поговорить с Кеннеди.