Ученик - Тесс Герритсен

— Вы просто высадили их из машины? Или вместе с ними зашли в дом?

— Я высадила их прямо перед домом.

— Вы видели, что они зашли в дом?

— Да.

— Выходит, они не пригласили вас зайти?

— Думаю, они здорово устали. И испытывали легкое разочарование.

— Почему?

— Понимаете, они так долго ждали гастролей в Бостоне, а народу в зале было немного. А ведь наш город называют столицей музыки. И если уж у нас такая малочисленная публика, на что они могли рассчитывать в Детройте или Мемфисе? — Эвелин печально уставилась на сцену. — Мы динозавры, детектив. Так сказала Каренна, когда мы ехали в машине. Кто теперь слушает классическую музыку? Большинство молодых людей предпочитают видеоклипы и орущих в микрофоны певцов. В общем, один только секс, мишура и глупые костюмы. Разве это имеет какое-то отношение к музыке?

— Абсолютно никакого, — согласился Фрост, охотно подхватывая тему. — Знаете, мисс Петракас, мы с женой на днях тоже об этом говорили. Элис любит классическую музыку. По-настоящему. Каждый год мы покупаем абонементы в концертный зал.

Эвелин грустно улыбнулась.

— Тогда, боюсь, и вы динозавр.

Уже собираясь уходить, Риццоли заметила глянцевую программку, лежавшую на сиденье впереди. Она нагнулась и взяла ее в руки.

— Генты здесь есть? — спросила она.

— Откройте страницу номер пять, — сказала Эвелин. — Там их рекламное фото.

Это была фотография двух влюбленных.

Каренна, изящная и элегантная в черном платье с открытым плечом, смотрела снизу вверх в улыбающиеся глаза мужа. Ее лицо светилось от счастья. Александр озорно улыбался ей, и светлый локон падал ему на глаза.

— Они были красивы, не правда ли? — тихо произнесла Эвелин. — Знаете, это очень странно. У меня не было возможности посидеть и поговорить с ними по душам. Но я очень хорошо знаю их музыку. Я слушала их записи. Видела их на сцене. Многое можно сказать о человеке, если послушать его музыку. Я хорошо запомнила, с какой нежностью они играли. Да-да, именно этим словом можно описать их. Они были очень нежными людьми.

Риццоли посмотрела на сцену и представила себе Александра и Каренну в тот вечер, вечер их последнего выступления. Сияющие под лампами ее черные волосы, его виолончель. И их музыка, словно голоса влюбленных, поющие друг другу.

— В тот вечер их последнего концерта, — произнес Фрост, — вы сказали, они были несколько расстроены.

— Да.

— А сколько народу было в зале?

— Кажется, мы продали около четырехсот пятидесяти билетов.

Четыреста пятьдесят пар глаз, устремленных на сцену, подумала Риццоли. На сцену, где признаются друг другу в любви двое музыкантов. Какие чувства пробуждали Генты у своих слушателей? Удовольствие от хорошей музыки? Радость созерцания влюбленных? А может, в ком-то из тех, кто был в зале, проснулись мрачные инстинкты? Голод. Зависть. Непреодолимое желание завладеть чужой собственностью.

Она вновь перевела взгляд на фотографию Гентов.

Что тебя так возбудило — ее красота? Или их любовь?

* * *

Она выпила черного кофе и уставилась на стопку досье, по-прежнему ожидавшую ее на рабочем столе. Ричард и Гейл Йигеры. Леди Рахит. Александр Гент. И человек из самолета, который, хотя больше и не считался жертвой убийства, все-таки не давал ей покоя. Как и все мертвые. Это был нескончаемый поток трупов, и каждый требовал ее внимания, у каждого была своя история, в которой Риццоли приходилось копаться. Она так давно этим занималась, что ей уже казалось, будто все мертвецы перемешались словно скелеты в общей могиле.

Когда в полдень на пейджер пришло сообщение о том, что готов анализ ДНК, она испытала некоторое облегчение: представлялась возможность хотя бы ненадолго отвлечься от этой стопки с незавершенными делами. Она встала из-за стола и поспешила в южное крыло здания.

Лаборатория по исследованию ДНК находилась в комнате под номером S253, а на пейджер ей звонил криминалист Уолтер Де Грот, светловолосый голландец с бледным лицом, как будто не от мира сего. Обычно он морщился при виде нее, поскольку она приходила лишь затем, чтобы поторопить с анализами, но сегодня Де Грот встретил ее широкой улыбкой.

— Я проявил авторад, — объявил он. — Вон висит, сохнет.

Авторад, или авторадиограмма, представляла собой рентгеновский снимок фрагментов ДНК. Де Грот снял снимок с веревки и поместил его на экран. Параллельные цепочки из темных пятен протянулись сверху вниз.

— То, что вы здесь видите, — начал он, — есть краткое изложение парных повторений. Я извлек ДНК из различных источников, которые вы мне предоставили, и выделил фрагменты с характерным рисунком. Это не гены как таковые, но участки ДНК, которые повторяются. Они могут служить хорошей сравнительной базой.

— Ну и что это за цепочки? Чему они соответствуют?

— Первые две — те, что слева, являются контрольными. Номер один — это стандартная ДНК, позволяющая оценивать все прочие образцы. Цепочка номер два — стандартная клеточная дорожка, тоже используемая как контрольная. Цепочки три, четыре и пять — это образцы, взятые из известных источников.

— Каких источников?

— Цепочка номер три — это подозреваемый Джо Валантайн. Номер четыре — доктор Йигер. Номер пять — миссис Йигер.

Взгляд Риццоли уперся в цепочку номер пять. Ее разум отказывался постичь тот факт, что перед ней то самое пятнышко, из которого развилась Гейл Йигер. Ей казалось невероятным, что человеческое существо — от кончиков волос до интонаций голоса — может быть разложено на крохотные составляющие в виде этих цепочек из темных пятен. Она не видела ничего человеческого в этой радиограмме, не видела женщины, которая любила своего мужа и оплакивала мать.

Неужели мы все такие? Цепочки химических соединений? Где же здесь место для души?

Она перевела взгляд на крайние полосы справа.

— А это что? — спросила она.

— Эти образцы из неопознанного источника. Образец номер шесть — сперма, взятая с ковра в доме Йигеров. Образец номер семь — свежая сперма, изъятая из вагины Гейл Йигер.

— Эти две последние очень похожи.

— Совершенно верно. Оба неопознанных образца ДНК принадлежат одному и тому же мужчине. И, если вы заметили, это не доктор Йигер и не мистер Валантайн. Так что мистера Валантайна в качестве поставщика спермы можно исключить.

Она уставилась на неопознанные полоски ДНК. Перед ней был генетический код чудовища.

— Вот он, ваш неизвестный, — сказал Де Грот.

— Вы уже передали это в базу данных КОДИС? Может, мы уговорим их сделать сверку побыстрее?

КОДИС — общенациональная база данных ДНК, хранила генетические коды тысяч осужденных преступников, а также коды неопознанных образцов, изъятых на местах преступлений по всей стране.