Аспект дьявола - Крейг Расселл

Каково же было удивление Виктора, когда в дверях его встретила простоволосая молодая брюнетка, а откуда-то из глубины квартиры доносился истошный плач младенца.

Он снял шляпу и представился, объяснив молодой женщине, что ищет Филипа Старосту.

– Ах, Филип… Он снимал эту квартиру до нас, – сказала она рассеянно. – Подождите минутку… – Она исчезла в квартире, оставив Виктора у открытой двери. Плач стих. Женщина вернулась с младенцем на руках. – Мы никогда не встречались с ним, он вывез свои вещи за несколько недель до нашего переезда сюда, но мы нашли вот это. – Она протянула Виктору листок бумаги. – Я решила, что по этому адресу следует пересылать его почту и прочее. Во всяком случае, для чего-то он оставил адрес. Может быть, вы найдете его там.

Виктор смутился на мгновение и прочитал записку. Ему понадобилось время, чтобы запомнить адрес, затем он протянул листок женщине.

– Вы можете оставить это себе, – сказала она. – Ему ни разу за все это время не приходила корреспонденция, и вы единственный, кто ищет его после переезда. Не думаю, что кто-то еще будет им интересоваться.

– А когда вы переехали сюда? – спросил Виктор.

– Больше двух месяцев назад. Почти три.

Виктор вдруг осознал, что в течение трех, может быть, четырех месяцев Филип не приглашал его к себе в гости, они всегда встречались где-то. Почему он так скрытно поменял место жительства?

Он задумался. Вдруг его осенило:

– Но я звонил сюда, и Филип отвечал мне!

– Здесь нет никакого телефона.

У женщины было широкое восточнославянское лицо. Говорила она с ярко выраженным акцентом. «Наверное, русская», – подумал Виктор. В ее взгляде и голосе читалось все возрастающее подозрение к незнакомцу. Она мельком посматривала, нет ли кого-нибудь еще у него за спиной и на лестнице внизу, и постоянно оглядывалась в сторону квартиры.

Виктора раздражало ее недоверие, но, подумав о том, что в последнее время из-за убийств, совершенных Кожаным Фартуком, пражские газеты пестрели предостережениями о том, что лучше избегать общения с незнакомцами, он улыбнулся, быстро извинился за беспокойство и направился к выходу.

Виктор нашел дом, адрес которого был указан в записке. Он располагался в темном закоулке с разбитой брусчаткой во Вршовице, на юго-востоке от Старого города. Это была не самая лучшая часть города по соседству с металлообрабатывающими заводом и фабриками.

В воздухе витал дух разочарования. Закопченные жилые дома были густо населены, во дворах доживали свой век настолько старые и ржавые машины, что, казалось, с них давным-давно уже сняли двигатели, оставив лишь скелеты-каркасы.

Виктору потребовалось немало времени, чтобы найти дом, номер которого был указан на листочке, а так как он не встретил ни одной живой души, спросить было не у кого. Совершенно случайно он заметил узкую щель между домами. Заляпанная грязью табличка сообщала, что проход к домам номер 71 и 73 находится здесь.

Вопреки ожиданиям, Виктор увидел вовсе не многоквартирные муравейники, а скорее бывшие каретные сараи, наспех переоборудованные под дешевое жилье. Из окна второго этажа за его передвижениями с неподдельным интересом наблюдал какой-то старик, важно водрузив локти на подоконник и покуривая трубку.

Отыскав квартиру, Виктор постучал, и дверь ему открыл Филип. Судя по выражению лица, он был неприятно удивлен. Виктору пришло в голову, что его собственное лицо выражало крайнее удивление: Филип Староста сильно исхудал и был болезненно бледен. Копна светлых волос напоминала мочало. На лице проступила двухдневная щетина. Судя по сальному воротнику, рубашка давно нуждалась в стирке, да и вся одежда на нем была измятой и грязной. Это совсем было не похоже на Филипа, который всегда со вкусом, стильно одевался.

– Боже мой, приятель, – воскликнул Виктор. – Что с тобой случилось?

– Случилось? – Филип уставился на него невидящим взглядом. Его голубые глаза, казалось, выцвели. – Со мной ничего не случилось. Со мной никогда ничего не случится.

– Можно мне войти?

Взгляд Филипа на мгновение вспыхнул.

– Конечно, – сказал он и отстранился, чтобы пропустить Виктора.

Квартирка представляла собой одну большую комнату с кухней, из которой по лестнице можно было подняться в спальню. Еще одна дверь была плотно закрыта. Виктор с облегчением выдохнул, убедившись, что в квартире было относительно чисто, но главное – в ней чувствовался прежний дух Филипа. Повсюду были книги: стены скрывались за высокими шкафами, плотно заставленными фолиантами всех размеров, большие стопки книг занимали весь обеденный стол, а чтобы позволить гостю сесть, хозяину пришлось убрать еще одну стопку с кожаного стула в углу.

– Что с тобой случилось? – снова спросил Виктор. – Не пытайся скрыть от меня. Я же вижу, что-то не так. Почему ты не сообщил мне, что переехал? Дружище, ты заставил меня понервничать.

Филип пожал плечами.

– Не о чем беспокоиться. Я потерял работу в университете, вот и все. Ты меня знаешь, я не умею держать язык за зубами, у меня на все свое мнение. Так что пришлось приспосабливаться к новым обстоятельствам… – Он обвел рукой помещение. – Просто не хотел беспокоить тебя, пока с работой не разобрался, извини.

Он сел напротив на потрепанный кожаный диван.

– Боже, Филип, жаль это слышать. И чем ты планируешь заняться?

– Я уже занялся. Пишу. Написал две пьесы и отправил их Франтишеку Лангеру в Городской театр. Он еще не ответил, но я с нетерпением жду его реакции. Это две первые пьесы из сюрреалистической серии о древних славянских богах, живущих в современном мире, здесь, в Праге. Если Городской театр с помпой ставит дурацкие спектакли черт-те о чем, то мои пьесы должны их заинтересовать… – Он говорил заторможенно, без всякого пыла. – И это еще не все. Я пишу книгу.

– Книгу? И что за книгу?

В глазах Филипа вдруг зажегся огонь.

– Большую и очень важную книгу. Окончательная и наиболее полная на сегодняшний день история богемских мифов и легенд. Весь западнославянский пантеон, все мифы, вплетенные в наше сознание. Говорю тебе, это будет великая книга, и она принесет мне славу.

– А на что ты живешь, пока пишешь?

– На пособие, – ответил Филип. – Все-таки есть одно неоспоримое преимущество в том, что у моего богатого отца нет времени на сына и он заменяет общение наличными. Дает немного, но этого достаточно, чтобы кое-как существовать.

– Послушай, Филип, я должен спросить тебя кое о чем. Ты употребляешь наркотики? – нахмурился Виктор. – Пусть ты в полном дерьме, с ними будет только хуже.

Филип фыркнул.

– Я похож на наркомана, приятель? А я-то думал, что ты хорошо знаешь меня. – Передразнивая серьезные интонации Виктора, он проговорил: – Нет, я не употребляю наркотики. Мои настроения зависят только от меня и моего самочувствия. И с чего ты взял, что я в полном дерьме?