Жизнь как роман - Гийом Мюссо

Сперва я искренне ликовал. По легкому щелчку стартовала новая карьера. Наконец-то моя работа стала обходиться без этикеток. Я переживал происходящее как свой ренессанс, как впрыск нового топлива в мою творческую жизнь. Это походило на новую влюбленность! Некоторые нелепые ситуации я буквально смаковал. Один и тот же критик в одной и той же литературной программе мог бранить мою последнюю книгу и курить фимиам последней книге Флоры. Через пару недель одна ежедневная газета попросила меня написать рецензию на «Девушку в лабиринте». Наперекор всеобщим восхвалениям я разразился критикой, за что все, естественно, обвинили меня в зависти! Сначала меня все это забавляло, но удовольствие продлилось недолго. Во-первых, мне не с кем было его разделить. Во-вторых, тексты Флоры Конвей были моими, но сам этот персонаж придумала ты. Не один я дергал за ниточки. Честно говоря, мне уже не за что было дергать.

С годами Флора Конвей полностью от меня отделилась и стала меня раздражать. Всякий раз, когда мне про нее говорили, всякий раз, когда я читал статью про нее или выслушивал дифирамбы в ее адрес, меня охватывало острое чувство неудовлетворения, со временем переросшее в злобу. Сколько раз меня тянуло раскрыть свою тайну и прокричать на весь мир: «Свора кретинов! Флора Конвей – это я!»

Но я выстоял в этой каждодневной борьбе с собственным тщеславием.

В один из самых тяжких моментов моей жизни, осенью и зимой 2010 года, когда бывшая жена попыталась лишить меня опеки над сыном и я почувствовал себя в изоляции, всеми брошенный, у меня возникло желание открыть тебе главное во всей этой истории. Тебе одной. Не очень представляя, как восстановить с тобой контакт, я прибег к единственному известному мне способу: попытался поведать тебе правду в романе. В романе, где действующими лицами были бы Флора Конвей и Ромен Озорски. Персонаж и его создатель, причем персонаж бунтовал бы против того, кто его написал. Роман, единственной читательницей которого стала бы ты. Той зимой я сел писать этот роман, но так его и не закончил.

Потому что Флора оказалась непростым персонажем.

Потому что я дал обещание и не написал больше ни строчки.

А еще потому, наверное, что эпилог этой истории может произойти только в реальной жизни. Недаром Миллер, которого ты так любила цитировать, спрашивал: «Зачем нужны книги, если они не возвращают нас к жизни, если не могут заставить нас жаднее ее хлебать?»^[19]

Медицинский центр Бастии

Отделение кардиологии, палата 308

22 июня 2022 г.

Профессор Клэр Жульяни (входит в палату): Куда это вы собрались?

Ромен Озорски (застегивая сумку): Туда, куда сочту нужным.

Клэр Жульяни: Это неразумно, немедленно лягте!

Ромен Озорски: Нет уж, я сматываю удочки.

Клэр Жульяни: Прекратите ваше кино, не уподобляйтесь моему восьмилетнему сыну.

Ромен Озорски: Я не проведу здесь больше ни секунды. Здесь воняет смертью.

Клэр Жульяни: Вы были сговорчивее, когда вас принесли сюда на носилках с забившимися артериями.

Ромен Озорски: Я никого не просил меня реанимировать.

Клэр Жульяни (заслоняя собой шкаф, чтобы помешать Ромену забрать куртку): Видя вас в таком состоянии, я жалею, что тогда задала вам мало вопросов.

Ромен Озорски: Отойдите!

Клэр Жульяни: Что хочу, то и делаю. Я здесь хозяйка.

Ромен Озорски: Нет, хозяин – я. Вам платят из моих налогов, на мои налоги построена эта больница!

Клэр Жульяни (отходя в сторону): Читая ваши книги, представляешь вас симпатичным человеком. На самом деле вы – жалкий старый дурень.

Ромен Озорски (надевая куртку): Я выслушал ваши любезности, теперь я делаю ноги.

Клэр Жульяни (пытаясь его задобрить): Сначала сделайте для меня дарственную надпись на вашей книге! Тогда получится, по крайней мере, что я не напрасно спасла вам жизнь.

Ромен Озорски (чиркая на странице своего романа, протянутого врачом): Теперь вы довольны?

Клэр Жульяни: Давайте серьезно. Куда вы намерены отправиться?

Ромен Озорски: Туда, где никто не станет дергать меня за яйца.

Клэр Жульяни: По-писательски изящно! Учтите, без медицинского наблюдения вы сыграете в ящик.

Ромен Озорски: Зато останусь свободным человеком.

Клэр Жульяни (пожимая плечами): Что проку в свободе мертвецу?

Ромен Озорски: Что проку в жизни, когда сидишь в тюрьме?

Клэр Жульяни: У нас разное понимание, что такое тюрьма.

Ромен Озорски: Прощайте, доктор.

Клэр Жульяни: Подождите еще пять минут. Сейчас не время посещений, но к вам просится посетитель.

Ромен Озорски: Посетитель? Кроме моего сына, я никого не желаю видеть.

Клэр Жульяни: Заладили: мой сын, мой сын… Дайте ему немного пожить!

Ромен Озорски (торопясь к двери): Кто там ко мне рвется?

Клэр Жульяни: Женщина по имени Фантина. Говорит, что хорошо с вами знакома. Ну так что, разрешить ей подняться? Да или нет?