Лед-15 - Линкольн Чайлд

— Я получил твое сообщение, — сказал Маршалл, входя в лабораторию Фарадея и закрывая за собой дверь. — Что-нибудь нашел?

Фарадей посмотрел на Маршалла, потом на Чена, потом снова на Маршалла. Взгляд его из-под круглых очков в черепаховой оправе казался слегка обеспокоенным, но само по себе это Маршалла не удивило. Фарадей всегда выглядел так, даже в лучшие дни.

— Это скорее интересное скопление фактов, чем нечто стройное, — сказал Фарадей.

Его почти не было видно среди пробирок и оборудования.

— Неважно.

— Я эти факты не могу ничем подкрепить. По крайней мере, здесь.

Маршалл скрестил руки.

— Даже если так, правление университета от меня ничего не узнает.

— Однако предупреждаю, что Салли…

Маршалл устало вздохнул.

— Выкладывай, Райт.

— Ладно. — Слегка поколебавшись, Фарадей откашлялся и разгладил запятнанный супом галстук, который всегда у него болтался поверх халата. — Кажется, я понял. Я имею в виду… почему растаял лед. В хранилище.

Маршалл ждал.

— Я говорил тебе, что мы вернулись в пещеру, чтобы взять новые образцы льда. Мы исследовали их с помощью рентгеновской дифракции, и они оказались весьма необычными.

— В каком смысле необычными?

— Совершенно другая кристаллическая структура. Не такая, как у нормального льда.

Маршалл оперся о стол.

— Дальше.

— Ты ведь знаешь, что существует много разновидностей льда? Я имею в виду, отличающихся от того, что мы кладем в лимонад или соскребаем с окон автомобилей. — Он начал загибать пальцы. — Есть лед-два, лед-три, пять, шесть, семь и так далее, до льда-четырнадцать — каждый со своей кристаллической структурой, со своими физическими свойствами.

— Что-то помню на этот счет из курса физики. Требуется высокое давление или крайне низкая температура, чтобы произошла трансформация одного состояния в другое.

— Верно. Но самое необычное в том, что некоторые из этих типов льда после формирования способны оставаться в твердом состоянии при температуре намного выше точки замерзания. — Он протянул Маршаллу сквозь лес пробирок лист бумаги. — Смотри. Вот структурная диаграмма для льда-семь. При достаточном давлении этот лед может сохранять исходную плотность при температуре вплоть до двухсот градусов Цельсия.

— Ничего себе! — присвистнул Маршалл.

— Но суть вот в чем, — продолжал Фарадей. — Я читал статью в «Нейчур» запрошлый месяц, где описывается другой тип льда, который теоретически может существовать, — лед-пятнадцать. Лед, обладающий полностью противоположными свойствами.

— Ты хочешь сказать… — Маршалл запнулся. — Ты хочешь сказать, что этот лед тает при температуре ниже нуля градусов по Цельсию?

Фарадей кивнул.

— Ключевое слово — «теоретически», — добавил Чен.

— И необычная кристаллическая структура льда из пещеры соответствует льду-пятнадцать?

— Точно сказать невозможно, — ответил Фарад ей. — Но вполне может соответствовать.

Маршалл оттолкнулся от стола и прошелся туда-сюда.

— Значит, существует вероятность — лишь вероятность, — что лед растаял сам по себе.

— Ночью они запустили режим медленного прогревания, — сказал Фарадей. — А когда обнаружилась пропажа добычи, никто в суматохе не позаботился проверить температуру в хранилище. Чтобы убедиться, что она действительно отвечает расчетной.

— Верно. — Маршалл остановился. — Никто о том не подумал. Они просто оставили дверь открытой и побежали искать кота.

— Позволив температуре внутри хранилища быстро вернуться к уровню уличной, — добавил Чен.

— Значит, вполне возможно, что никакого саботажа не было, — проговорил Маршалл. — Процесс оттаивания шел в соответствии с планом. Виновником оказался сам лед.

Фарадей кивнул.

— Каким образом мог образоваться столь необычный лед? — спросил Маршалл.

— В том-то и загадка, — сказал Чен.

В лаборатории ненадолго стало тихо.

— Весьма интересное предположение, — наконец заметил Маршалл. — Но даже если ты прав и не было ни саботажа, ни вора, остается вопрос — что случилось с котом?

Едва успев договорить, он тут же заметил, что взгляд Фарадея стал еще тревожнее.

— Нет, не говори ничего, — продолжал Маршалл. — Дай сам догадаюсь. Кот выбрался наружу.

— Ты видел мои фотографии пола в хранилище. Следы такие, будто кто-то выбирался из него, а не пытался залезть внутрь. И там работали не пилой.

— Верно. На следы от пилы прорези не похожи. Но и на следы когтей тоже. Они… — Маршалл внезапно замолчал. — Погоди минуту. Все это, конечно, весьма разумно, таяние льда ниже точки замерзания и все такое. Но есть одна серьезная проблема. Чтобы кот смог высвободиться из оставшегося льда, а затем выбраться из хранилища, он должен быть живым. Но он был мертв уже много тысяч лет.

— Именно эту проблему мы и обсуждали, когда ты пришел, — сказал Фарадей. — Для нее я тоже нашел ответ — и опять-таки теоретический.

Маршалл посмотрел на него.

— Когда зверь замерз, в клетках его тела должны были образоваться ледяные кристаллы. Что смертельно.

— Может быть. Но возможно, и нет. В прошлом году на конференции по эволюционной биологии в Беркли я слушал доклад о Березовском мамонте.

— Не слыхал о таком.

— Шерстистый мамонт, найденный в Сибири в начале двадцатого века. Полностью замерзший, с фрагментами соцветий лютика в зубах.

— И что?

— Вопрос в том, каким образом мамонт смог замерзнуть столь быстро в достаточно теплой местности, где цвели лютики?