Невиновен - Харлан Кобен

Обратная дорога из Уилмингтона в Ньюарк заняла у Лорен Мьюз еще меньше времени. Поднялась на третий этаж здания окружного суда. Ее босс, Эд Штейнберг, был в кабинете один.

– Закрой дверь! – велел он.

Выглядел Штейнберг неопрятно – узел галстука ослаблен, верхние пуговки на сорочке расстегнуты, один рукав закатан выше другого. Впрочем, так он выглядел почти всегда. Штейнберг нравился Лорен. Он был умен, честен и всегда играл по правилам. Политиканство в работе ненавидел, но понимал необходимость подобных игр. И играл в них очень неплохо.

Лорен даже считала своего босса сексуально привлекательным. В грубовато-медвежьем стиле – эдакий длинноволосый ветеран войны во Вьетнаме, оседлавший мотоцикл «харлей-дэвидсон». Но разумеется, Штейнберг был женат и имел двоих детей, студентов колледжа. Даром, что ли, говорят – всех хороших мужчин давным-давно разобрали.

Когда Лорен была девчонкой, мать часто предупреждала: «Смотри не вздумай выскакивать замуж молоденькой». Лорен никогда не принимала во внимание этот совет, но со временем осознала: идиотизм все это. Хорошие мужчины, те, кто хотел настоящую семью и детей, женились, как правило, рано. И с годами их встречалось все меньше и меньше. Теперь выбор у Лорен невелик – страдающие избыточным весом холостяки или разведенные мужчины, пытающиеся наверстать упущенное в молодости, – они долго не могли опомниться от первого неудачного брака. Или же эгоистичные парни, заинтересованные в том – да и почему бы, собственно, нет? – чтобы найти себе какую-нибудь обожающую их молоденькую курочку.

– Зачем это тебя понесло в Делавэр? – пробурчал Штейнберг.

– Хотела проследить одну зацепку, по установлению личности нашей монахини.

– Решила, что она из Делавэра?

– Нет.

Лорен быстро объяснила ему про серийные номера имплантатов, про то, как фирма сначала охотно сотрудничала с полицией, а затем вдруг отказалась. Добавила, что тут наверняка замешаны федералы. Штейнберг слушал, поглаживая усы. А когда она закончила, произнес:

– Есть один знакомый федерал в том округе, по фамилии Пастилло. Позвоню ему утром, посмотрим, что он скажет.

– Спасибо.

Штейнберг опять погладил усы – нежно, как котенка.

– Вы поэтому хотели меня видеть? – спросила Лорен. – По делу монахини?

– Да. Криминалисты проверили ее комнату и нашли восемь пар отпечатков. Один набор принадлежал сестре Мэри Роуз. Шесть других – разным монахиням и служащим школы Святой Маргариты. Мы прогнали их через компьютерную базу данных, ну, на тот случай, если кто-нибудь привлекался, отсидел срок, ну и прочее.

Лорен подошла к столу, села напротив.

– Полагаю, вы обнаружили кое-что любопытное по восьмой паре?

– Верно. – Их глаза встретились. – Поэтому тебя и вызвал.

Лорен развела руками:

– Я вся внимание.

– Отпечатки принадлежат Максу Дэрроу.

Она ждала продолжения. Но Штейнберг молчал, и тогда она промолвила:

– Значит, этот Дэрроу был судим?

Эд Штейнберг покачал головой:

– Нет.

– Тогда откуда он в базе данных?

– Служил в силовом подразделении.

Лорен услышала, как где-то в отдалении звонит телефон. Никто не снимал трубку. Штейнберг откинулся на спинку кожаного кресла. Приподнял голову, взглянул в потолок.

– Макс Дэрроу не из наших краев.

– Вот как?

– Проживал в Роли-Хейтс, штат Невада. Это неподалеку от Рино.

Лорен прикинула в уме.

– Но Рино… это довольно далеко от католической школы в Ист-Ориндже.

– Да. – Штейнберг по-прежнему рассеянно смотрел в потолок. – Он наш коллега.

– Дэрроу – коп?

– Бывший. Вышел на пенсию. Детектив Макс Дэрроу. Двадцать пять лет работал в отделе убийств, в полиции Лас-Вегаса.

Лорен пыталась увязать свою версию, что сестра Мэри Роуз скрывалась от спецслужб, с этими новыми сведениями. Очевидно, она сама откуда-нибудь из Рино или другого города. Возможно, в прошлом ее пути пересеклись с агентом Максом Дэрроу.