Стены молчания - Филип Джолович

Я не мог представить себе, что Терри мог радоваться по поводу чего-либо, а еще меньше я мог представить себе, что он мог радоваться моим проблемам.

— Мне кажется, я тебя не совсем понимаю, — я пододвинул стул и сел.

— Ты ведь знаешь, что я не квалифицированный юрист? — начал Терри. Я кивнул.

Мы все знали это. Фишка Терри, как мы это называли: судебный исполнитель в стае высоко образованных юристов. Ему платили много денег, но он не был из офицерского состава, не был настоящим членом нашего сообщества.

— Когда твой отец был жив, — продолжал он, — я попросил Чарльза Мэндипа предоставить мне годовой отпуск, чтобы повысить квалификацию. Мне нужно было много времени, чтобы как следует изучить правовые нормы, — Терри махнул рукой на ряды папок вдоль стены. — Видишь ли, моя ниша очень узкая. Это все, что я знаю. Мне надо было изучить основы, правовые нормы, относящиеся к недвижимости.

— И Чарльз не дал его тебе? — спросил я.

— Он сказал, что не видит никаких проблем, но что есть еще один важный человек, который не профинансирует мой отпуск. Чарльз сказал, что я слишком много значу для компании и что меня нельзя отпускать на такой длительный срок.

— Лестно, но несправедливо, — сказал я.

— Может, да, может, нет. Я думал, твой отец хотел удержать меня от карьерного роста.

Я был поражен. Насколько я знал, мой отец никогда особенно не интересовался стремлениями персонала. Он был как Чарльз — заботился только о развитии клиентской базы и о проведении сделок. По-моему, мой отец не стал бы мешать члену персонала, который решил повысить свою квалификацию. По-моему, мой отец даже не задумался бы об этом.

— Прости, — было все, что я мог сказать. У меня не было никакого желания защищать светлую память об отце.

— Вот почему я избегал твоего общества последние пять лет.

Возможно, это объясняло ту легкую враждебность, которую Терри испытывал ко мне. Но он избегал всех, и мне показалось, что я был лишь чуть больше остальных неприятен ему.

— Почему ты не попросил Мэндипа об отпуске после смерти моего отца?

— Когда мне отказали в первый раз, они подсластили пилюлю большой суммой денег, которые я взял. Просить снова было вряд ли этично. Во всяком случае, смерть твоего отца не имела особого значения.

— Почему?

— Потому что теперь я знаю, что это был не твой отец. На самом деле он не запрещал предоставить мне отпуск.

Мне полегчало.

— Кто же это тогда был? — спросил я.

— Возможно, сам Мэндип. Эрни не был уверен.

Однако это не было в стиле Мэндипа.

— Так, значит, Эрни сказал тебе, — я констатировал факт.

— Вообще-то он сказал мне это прошлой ночью. Он позвонил мне вскоре после того, как добрался до отеля. Он был все еще возбужден после перебранки на приеме в «Шустер Маннхайм». Сказал, что слушает ангелов и глотает виски, ты же знаешь Эрни. Он тепло отзывался о тебе, говорил, что ты довез его до отеля, так как он не мог найти меня. Эрни также сказал, что это был не твой отец, и попросил меня поговорить с тобой. Мы как раз этим и занимаемся. Так что я выполняю последнюю волю покойного.

Мертвый Эрни возник у меня перед глазами. Я сомневался в том, что он просил Терри поговорить со мной.

Терри отвернулся.

— Я хотел бы быть с ним, — сказал он. Первый раз за все время разговора в его голосе появились какие-то эмоции.

Я достал конверт из кармана.

— По-моему, это для тебя.

Терри протянул руку, даже не посмотрев на меня. Он аккуратно вытащил письмо и развернул его на столе. Он всегда подносил бумаги близко к лицу, как будто охранял их от чужих глаз.

— Оказывается, твой секретарь Пола увольняется, — произнес он. — Мне очень жаль, но вряд ли это меня касается.

Черт, я перепутал конверты. Я забрал записку Полы и дал Терри письмо Эрни. К моему удивлению, Терри моя ошибка показалась забавной. По его лицу скользнула легкая улыбка.

Он посмотрел на письмо Эрни:

— Где ты его взял?

— Пока я не могу этого сказать, — ответил я.

Терри нахмурился, казалось, он хотел возразить, но потом передумал. Он был больше заинтересован содержанием письма, чем историей о том, как оно попало ко мне.

— Ты знаешь, что в письме? — Терри махнул рукой по странице, испещренной каракулями Эрни, которые выглядели еще более неразборчиво, чем обычно.

— Нет, — ответил я.

— Мне кажется, это какая-то инструкция, царство ему небесное, — сказал он, протягивая мне письмо. — Посмотри сам.

Я бегло пробежал письмо. Какая-то тарабарщина. Предложения оборваны, правила грамматики не соблюдены в принципе, огромное количество орфографических и стилистических ошибок. Из-за корявого почерка прочитать большую часть письма было просто невозможно. Но во всем этом был смысл, и я согласился с Терри, что Эрни пытался проинструктировать, как вести себя с каким-то человеком, рассказывая о его добродетелях, работе, честности, интеллекте.

— Господи, я не хотел бы заниматься разбором этого письма, — пробормотал я и перевернул его, — Как ты думаешь, что это? — На оборотной стороне листа были сотни цифр. Казалось, это были арифметические подсчеты, но не было никакой суммы, никакого решения.

Терри бегло взглянул на страницу.

— Не знаю, — ответил он.

— Может, он хотел сделать какие-то последние подсчеты? — предположил я. — Или, может быть, это ненужный листок, который он нашел, чтобы написать письмо. Ты же знаешь Эрни, он разрезал старые конверты и делал на них наброски писем, чтобы его секретарь мог потом их напечатать.

— Может быть, — сказал Терри, снова взяв письмо и просмотрев текст. — Эрни верил, что может спасти меня.

Я вопрошающе посмотрел на него.

— Видишь ли, — сказал Терри, — Эрни знал, что слияние с «Шустер Маннхайм» не принесет мне ничего хорошего. Он был очень сильно обеспокоен этим и даже сказал, что написал Мэндипу по этому поводу, разграничил все на белое и черное. Да, он был прав, что беспокоился. У меня нет квалификации, и я не пытаюсь самостоятельно снискать расположения нужных людей. Короче говоря, я не умею проводить политику, чтобы сделать карьеру в увеличившейся компании.

Я не собирался спорить с Терри. Его будущее было довольно тусклым под баннером «Шустер Маннхайм». Когда они разузнают, кто он такой и сколько мы ему платим, они захотят быстро от него отделаться.

— Вот так он и пытался помочь мне. — Голос Терри дрогнул, и на секунду я подумал, что он может даже заплакать, но он лишь слегка кашлянул и выпрямился. — Конечно, в этом письме нет ничего такого, что могло бы помочь мне, старый дурак. Но это красивый жест. Должно быть, Эрни был не в себе, когда писал.