Студия пыток - Луиза Уэлш

17 % геев едят и/или натираются фекалиями партнера.

12 % ставят себе либо партнеру клизмы.

КАЖДЫЙ ГОД

среднестатистический гей занимается оральным сексом с разными мужчинами, а их бывает от 20 до 106 человек, он глотает сперму около 50 раз, около 72 раз занимается сексом в задний проход и пробует фекалии 23 мужчин.

Большинство сексуальных контактов у них случается в состоянии алкогольного опьянения или под воздействием наркотиков во время ОРГИЙ.

В сексуальные игры геев обязательно входят: минет, золотой душ и тыканье.

Гомосексуалисты – это 3–4 % всех больных гонореей и 60 % сифилисом, причем 17 % клинические. А ведь они составляют лишь 1–2 % всего населения. От 25 до 33 % геев – алкоголики.

Я разворошил ботинком кучку разбросанных по полу листов. Со всех этих разрозненных листовок на меня глядела ненависть.

Стини валялся на полу, победоносно улыбаясь.

Я невольно прошептал:

– Да ты сумасшедший.

Он выглядел утомленным.

– Нет, я не сумасшедший. – В голосе его появились железные и нравоучительные нотки. Он принялся проповедовать: – Содом и Гоморра и примыкающие к ним города вверглись в пучину порока, их жители возжелали запретной плоти. Участь этих городов послужила примером праведного гнева божьего, и теперь они горят в вечном огне. Ты обязан покаяться, Рильке. Конечно, тебе не стоит и мечтать о том, чтобы восседать одесную Господа, но с помощью хорошего покаяния, возможно, тебе удастся смягчить Его гнев. Иначе гореть тебе вечным пламенем в аду.

– Спасибо за совет.

Я и раньше знал о пресвитерианском немилосердном Боге, которому поклонялся Стини, но не придавал этому особенного значения, а тем более не подозревал, что один из его апостолов когда-нибудь кинется на меня. Меня настигла фетва гомофоба. Стини продолжал свою проповедь:

– Месть в руках моих, говорит Господь. – Жестокость Ветхого Завета дополнялась нашим с ним общим акцентом Западного побережья. – Библия говорит нам: если мужчина ложится с мужчиной, как с женщиной, оба они вызывают отвращение! – Бомбы к сбросу. – Такие достойны смерти, да умоются они собственной кровью. Они согрешили, и потому я ненавижу их. Ты должен пасть на колени и молить Господа о прощении!

– Ты, кажется, говорил, что покажешь мне здесь что-то про Маккиндлесса.

Стини молча смотрел в одну точку, высоко на стене. Я старался говорить сурово:

– Ты что, хочешь пополнить ряды мучеников?

Он потряс головой.

– Ты говоришь как папист, Рильке. Джон, как и я, был воспитан в страхе перед Господом, но если я выбрал праведный путь, то он встал на тропу дьявола.

– К чему ты клонишь?

– Его обуяла жажда наживы и плотских утех.

– Не хочется тебя перебивать, но этим страдает весь мир. Что ты знаешь о Маккиндлессе?

– Он был грешник.

– Эй, Стини, признайся, это не ты случайно…

– Нет, Господь сам пришел за ним. Теперь он корчится на дне огненного озера.

– Ну и слава Богу. Но ты ведь узнал эту нэцкэ вчера? Что она тебе говорит?

– Я видел ее в его доме. Он был извращенец. Дегенерат. Разве тебе до сих пор не понятно, что грешникам не дано царство Божие. И не надейся. Царство Божие недоступно ни распутным, ни идолопоклонникам, ни прелюбодеям, ни женоподобным, ни тем, кто спит с мужчинами. А также ворам, алчущим богатства, пьяницам, кутилам и вымогателям.

– Да, вам есть, где развернуться. А еще почему он тебя раздражает?

– А ты видел его библиотеку?

– Да, видел. Хорошая коллекция.

– Так и знал, что ты это скажешь. Но это мерзость, это унижение Бога.

– Ближе к делу.

Я двинулся на него, и он съежился.

– Джон помогал Маккиндлессу приобретать много книг. Я был против. Я продаю только праведные книги. Джон – грешник. Но однажды я все же оказался пособником. Книга была дорогая, и мною завладела жадность. Я тоже грешник. Но не такой, как Джон. Маккиндлесс пришел к нам, и в руках у него была эта штука.

– Нэцкэ?

– Да, он крутил ее в руках, словно это была какая-то обычная вещь. Он распаковал книгу у меня на глазах. Стал, не стыдясь, листать страницы, внимательно разглядывал каждую иллюстрацию.

– То есть ты однажды продал ему книгу?

– Джон продал. А я достал ее для него, я нарушил все свои правила. Я кающийся грешник, я падаю ниц и молю Господа о прощении.

– И значит, ты больше ничего не знаешь о Маккиндлессе?

Стини на глазах постарел и погрустнел:

– Мне достаточно того, что я знаю. Мой брат всегда был слишком мирским человеком. Преходящее было для него важнее вечного. Но он никогда раньше так страшно не грешил, а этот человек испортил его.

– Маккиндлесс?

– Он был клиентом Джона. Они с ним быстро снюхались. И были очень дружны несколько лет.

– Тогда зачем ты меня сюда притащил?

– Я обрадовался, когда узнал, что Маккиндлесс умер. Я надеялся, что Джон отречется от своего прошлого и выберет наконец спасение. Но когда ты пришел вчера в бар, я подумал, что ты один из них. Я так быстро ушел вчера, потому что понял: теперь ты хочешь испортить моего брата. Я возненавидел тебя. А когда ты пришел сюда сегодня, я вдруг осознал, что это неспроста. Господь пожелал через меня исполнить свою волю.

– М-да, кажется, Господь передумал и позволил мне еще пожить немного.

Стини потер лицо свитером:

– Да, пути Господни воистину неисповедимы.