Комикс - Ксавье О. Холлоуэй

– Ты опять какую-то хрень в интернете смотришь, что ли?

– Да тут…

– Ну сколько можно, а? Ничего позитивного – сплошные убийства и чернуха. Кому это интересно?

– Да там… Там мэра нашего только что посадили на электрический стул, прикинь! В городе военное положение, танки, вертолеты!

– Да и хрен бы с ним! Я бы их всех пересажала! Достали – сил нет!

– Да похоже там все по-настоящему, в прямом эфире, прикинь! Только что такое показывали! Сейчас тебе покажу…

– А что там?

– Помнишь того бледного придурка, который недавно был… Ну, устроил бойню и по телеку обращался ко всем. Там еще в том районе паника была, толпа, много людей погибло…

– А, да… Что-то припоминаю. И что, его не поймали?

– Да похоже, что нет. Вот только что был стрим с мэром на электрическом стуле и этим бледным, а потом резко врубили новости – говорят, в городе начались бои. В Сити армия вошла. Ну, где ты недалеко работаешь.

– В Брайтон, что ли?

– Не-ет, они дотуда еще не дошли. Они сейчас на Мэйне, в районе Джипси-бара.

– А, понятно. Орки там еще не бегают?

– Нет пока, но ты посмотри, что сейчас было с нашим мэром и этим бледным! Вот!

– Подожди! Давай чего-нибудь закажем сначала.

– А, ну да, давай.

– Ты что будешь? Китайскую снова?

– А можно нормального мяса заказать?

– Какого?

– Ну, жареного мяса. Я хочу в кои-то веки поесть жареного мяса.

– Стейк, что ли?

– Да какой к черту стейк? Можно без вот этого всего? Без степеней прожарки, без замеров температуры и без брокколи с этой гребаной спаржей?

– Кебаб?

– Хотя бы кебаб! Но лучше отбивную. Жирную свиную без гарнира.

– Да где я тебе ее закажу? Нет такого! Ну, кебабы есть. Жаркое.

– Да ну что за хрень?

– Хватит уже нервничать.

– Хорошо, закажи кебаб хотя бы.

– Куриный?

– Из баранины!

– Ну хорошо. Я буду боул, как в прошлый раз!

– Да заказывай уже!

– А пить что будем?

– Ну, вино…

– Какое?

– Сейчас какое-нибудь подберу… О, кто-то звонит…

– Да не бери ты трубку! Пятница вечер. Ну кто нормальный в это время будет звонить?

– Определяется как «Оповещение».

– Знаем мы, какое это оповещение. Ваш счет под угрозой, сообщите код. Ага. Все, я заказала.

– Молодец. О, снова звонят!

– Доставка звонит. Алло! Да, да. Да, все правильно. Как нет?.. Баранины нет.

– Твою мать! А что есть?

– А что есть?.. Куриный.

– Хорошо, давай куриный. Большой.

– Да, большой куриный. Да, острый соус нужен. Во сколько? А что так долго? Ну, хорошо. Салфетки и приборы не надо. Окей, спасибо… Через час привезут.

– А что так долго?

– На, перезвони и спроси.

– Я вино пошел доставать.

– О, мне звонят насчет боула. Да, алло! Как? А, да, с креветками. Нет, палочки положите, а приборы не надо. Тридцать минут? Отлично!

– Ты сиру будешь?

– А какое мы в прошлый раз пили?

– Того уже нет.

– Ну, давай какое-нибудь хорошее.

– Ладно… Так… Давай сегодня пинотаж или зин.

– Нет, зин не хочу, у меня голова от него болит.

– Хорошо, давай пинотаж. В холодильник поставлю пока.

– Достань там заодно соевый соус.

– Достал. Ну, ты будешь смотреть? Включать?

– Ну, включай.

Зеркало на потолке

В комнате сильно накурено. Сумрак в углах, словно прячется от пыльных задымленных солнечных полос, косо тянущихся от окна до стены. Все краски охристо-черные.

Она спит. Я дотрагиваюсь до ее волос – они кажутся корично-шафрановыми. Встаю, моя тень упирается в стену и касается картины с изображением женщины-вампира. Красные волосы развеваются. Мертвые глаза. Ухмылка. Еле заметные клыки…

Смотрю на нее долго и не замечаю, как пепел падает на ногу. Дергаюсь, тихо матерюсь и иду к окну.

Всматриваюсь в улицу, щурюсь, затягиваюсь уже почти фильтром и давлю бычок в пепельнице.

Возвращаюсь.

Сажусь рядом. Глажу ее по волосам и целую за ухом. Она еле слышно вздыхает и переворачивается, оголяя спину. Откуда-то тихо льется музыка. Саксофон. Пьянящий, надрывный.

Она снова вздыхает. Я достаю из кармана пачку сигарет, вытаскиваю одну зубами и закуриваю. Пачку бросаю на пол. Глубоко затягиваюсь. Глажу ее по волосам и почти беззвучно произношу: «Все хорошо».

Еще раз затягиваюсь. Смотрю в окно. Улыбаюсь.

Дым обволакивает нас. У меня слезятся глаза.

Рыжий блик пробегает по лезвию.

Она не вскрикивает. Она на миг открывает сонные глаза, когда нож с хрустом проворачивается у нее под лопаткой.

Из-под рукояти течет кровь.

Простыня быстро пропитывается красным.

С трудом затягиваюсь.

Руки трясутся.

Сигарета падает на простыню и шипит.

Пытаюсь поднять пачку – руки не слушаются, сигареты рассыпаются, но все-таки удается ухватить одну…

Через тысячу чирканий зажигалкой и всхлипов закуриваю.

Глубоко… надолго… с закрытыми глазами… затягиваюсь.

Покачиваюсь…

Кровь с простыни капает на пол…

Я съеживаюсь на секунду, замираю, вздрагиваю, выпрямляюсь и спокойно открываю глаза.

Она так же лежит спиной ко мне.

Нож.

Волосы спутаны и пропитаны кровью.

Красная простыня.

Провожу ладонью по волосам и целую за ухом. Откуда-то тихо льется музыка. Саксофон. Пьянящий, надрывный.

Тушу сигарету.

Вынимаю нож.

Она шевелится. Неужели и сейчас не попал в сердце?

Чистой рукой поднимаю с пола следующую сигарету.

Закуривая, рассматриваю кровь на лезвии.

Улыбаюсь.

Слезы стынут в глазах.

Встаю, подхожу к телефону.

Секунда нерешительности.

Набираю службу спасения.

На столике лежит синий флаер с крупным слоганом «Заезд и выезд в любое удобное для вас время».

Альбинос

Из затемнения.

Средний план медленно переходит в крупный.

Замотанный в стретч-пленку человек. Голова стянута толстым кожаным ремнем, лицо едва угадывается. Видно кровоподтеки, синяки, пластину и тусклый красный глаз. Эвил. На протяжении всей сцены пытается прогрызть пленку, у него с трудом проявляется мимика, иногда по пленке внутри и снаружи стекают капли пота.

Голос Эллы вне поля зрения.

– Ты мне так больше нравишься. Маска скрывает другую маску… Мы прямо как на интервью. Сейчас я тебя буду выводить на чистую воду каверзными вопросами. Ах нет, ты ведь не можешь говорить. Ха-ха-ха!..

Ну-ну, не надо нервничать. Я ведь и так знаю, что ты можешь сказать. С тех пор как тебе подпортили личико, ты не завел не то что интрижку, а даже шлюху не снял… Даже со мной ни разу не флиртовал! А уж как я старалась! Я даже сейчас стараюсь, только жаль, ты не видишь…

Знаешь, я