Священные чудовища - Наталья Александрова

За столиками сидели элегантные дамы, солидные мужчины.

Один из них, худощавый блондин в очках, держал в руке чашку кофе, на столе перед ним лежал журнал в неяркой обложке. Инга подошла ближе и прочла название – «Всемирный вестник психологии».

– Михаил Юрьевич? – Она почувствовала странное волнение.

– Да, это я. – Мужчина поднял на нее глаза.

Под стеклами очков они показались удивительно светлыми. Светлыми и холодными, как талая весенняя вода.

– Я вам звонила.

– Садитесь. – Он указал на диванчик по другую сторону стола.

– Меня зовут Инга, – проговорила девушка, опустившись на диван.

– А как зовут меня, вы уже знаете: Михаил Юрьевич Слонимский. Отец, знаете ли, очень любил поэта Лермонтова, вот и дал мне такое имя…

«А мой отец считал, что у него есть немецкие корни, оттого и дал мне немецкое имя», – хотела сказать Инга, но вовремя опомнилась. К чему пустые разговоры, ему это неинтересно.

Она присмотрелась к новому знакомому.

Он казался спокойным и сдержанным, но время от времени его левое веко подергивалось, выдавая внутреннее напряжение, и в глубине глаз вспыхивали какие-то странные искры, как будто отсветы горящего внутри пламени. Внезапно ей захотелось уйти отсюда, просто встать и бежать к выходу, ничего не объясняя. Пускай он посчитает ее невежей, все равно.

Инга с трудом взяла себя в руки. Раз уж пришла, надо довести дело до конца.

– Я знаю, что вы занимаетесь очень необычным вопросом, – начала она осторожно. – Маньяки, серийные убийцы – это ведь такая редкость у нас. По-моему, эти преступники чаще встречаются в Америке. Или я не права?

– Что вы. – Слонимский чуть заметно улыбнулся. – Это широко распространенное заблуждение, возникшее из-за того, что американские писатели и журналисты обожают писать на эту тему. А публика любит читать, это так приятно щекочет нервы. Или смотреть фильмы. Вспомните хотя бы «Молчание ягнят».

– Вы хотите сказать, что и у нас серийные убийцы часто встречаются? – Инга постаралась придать голосу безразличие, а взгляду – наивное удивление.

– Инга, милая, еще как часто. – Слонимский покровительственно улыбнулся, поправил свои очки. – О Чикатило-то вы наверняка слышали?

– О нем, конечно, кто не слышал.

– А еще были Витебский душитель и Иркутский монстр, Мосгаз и Маньяк из Ленэнерго, Уфимское чудовище и Пензенский кошмар, Шаболовский душегуб и Палач, Ночной демон из Днепропетровска и Стальные пальцы из Ростова. На счету каждого из них десятки человеческих жизней. И если вы думаете, что серийные убийцы появились только в ХХ веке, то ошибаетесь. Просто в ХХ веке о них стали гораздо больше писать. А были маньяки и в ХIХ, и в ХVIII веках – Вадим Кровяник, Царскосельский душегуб. Да и знаменитая Салтычиха, о которой нам рассказывали в школе, была, по сути, тоже маньяком-убийцей. То есть, несомненно, получала от своих преступлений физическое удовольствие. Кстати, когда о ней рассказывают, далеко не всегда упоминают, что Салтычиху приговорили к пожизненному заключению и двенадцать лет она просидела в подземном каземате на хлебе и воде без всякого света. А потом еще больше двадцати в обычной одиночной камере. Крепкий у нее от природы был организм, что и говорить.

Инга взглянула на собеседника и заметила, что он не столько увлечен рассказом, а скорее наблюдает за ее реакцией. Следит за ней настороженно и внимательно, как кошка за мышью.

Что это, профессиональное любопытство психолога или нечто большее?

– Я обратила внимание, – проговорила она, чтобы показать, что слушала лекцию внимательно, – что среди всех перечисленных вами маньяков только одна женщина, и та двести лет назад.

– Конечно, она не одна. Были и другие, скажем, Ирина Гайдамачук по кличке Красноуфимская волчица или Тамара Иванютина, Отравительница. Но вы правы, среди женщин такие монстры встречаются значительно реже. Это не значит, что женщины мягче, меньше склонны к насилию, – просто для них более характерны другие его проявления. А вот о чем точно нельзя говорить, так это о том, что серийные убийцы имеют какую-то определенную географическую привязку. Они встречаются во всем мире: в Европе и в Азии, в Америке и в Африке, как повсюду встречаются душевные болезни.

– То есть маньяки-убийцы – это душевнобольные? Умственно неполноценные люди?

– Душевнобольные – да, умственно неполноценные – нет. Конечно, встречаются убийцы с крайне низким уровнем интеллекта, такие, которым все равно, кого убивать, которые не просчитывают своих шагов. Но они обычно недолго остаются на свободе, потому что не умеют заметать следы и быстро попадаются.

Гораздо опаснее другой тип маньяков – с развитым интеллектом, иногда значительно превышающим средний уровень. Эти умеют скрывать свое кровавое хобби. Такие маньяки часто выглядят милыми и приятными людьми, что помогает им втираться в доверие к жертвам. Они тщательно продумывают преступления, чтобы не оставить следов.

Слонимский замолчал, как будто прислушиваясь к внутреннему голосу. Затем продолжил:

– Большинство из них ведут двойную жизнь. В одной жизни они уважаемые члены общества, отцы семейств, классные специалисты. Например, Анатолий Сливко по прозвищу Заслуженный мучитель действительно получил звание заслуженного учителя РСФСР. А в другой они безумные чудовища, кровавые монстры, кошмарные порождения ночи…

– Как вы это объясняете?

– Ни я, ни психологическая наука в целом не можем этого объяснить. Остается говорить, что человек – невероятно сложное существо, в его душе находится место для лучших, самых высоких чувств и поступков и для самых чудовищных злодеяний. Наше дело – изучать эти отклонения от нормы, чтобы по возможности предупреждать их последствия.

– Да, интересная профессия…

Инга поддерживала разговор машинально, а сама думала, зачем она сюда пришла. Эта лекция о маньяках ей совершенно не нужна. Она и сама не знала толком, что ей нужно, но сидеть и слушать, прилежно сложив руки, – нет уж, это точно не для нее.

– Не такая интересная, как вы думаете, – вздохнул Слонимский. – При всем их интеллекте серийные убийцы удивительно предсказуемы и однообразны. Они вырабатывают постоянный сценарий преступления и следуют ему, почти никогда не отклоняясь. Кто-то душит своих жертв, кто-то забивает их молотком. Еще они часто придают жертвам какую-то определенную позу, связанную с их личной мифологией.

– Например, укладывают со сложенными на груди руками и расставляют вокруг свечи.

Инга выпалила это неожиданно для себя. Решила ведь быть осторожной с этим психиатром. Не то чтобы он вызывал у нее недоверие, просто его дергающееся веко и странный свет в глазах несколько настораживали.

– Вы имеете в виду знаменитого Лужского маньяка? – спросил Слонимский, быстро взглянув на Ингу.

Ей показалось, что в этом взгляде промелькнуло нечто большее, чем простое любопытство.