Барселона под звуки смерти - Анна Орехова

Ника знала эту песню – мелодия запала в душу после мюзикла «Величайший шоумен». Но сейчас не вслушивалась в слова, не замечала снующих туда-сюда официантов и позвякивания посуды. Она изо всех сил старалась запихнуть в себя хоть ложку супа. Булочка с изюмом и тарталетка с икрой за весь день – неплохой способ сэкономить, вот только желудок так угробить – раз плюнуть. Однако даже аромат куриного бульона и румяные сухарики аппетита не вызывали. Перед глазами стояли лужа рвоты и бледное лицо Романа Валентиновича. В ушах всё ещё звучал голос Ромика: «Папа! Папа, ты меня слышишь?»

Увидев шефа на полу, Ника первым делом бросилась к телефону. Позвонила на ресепшн и на ломаном английском попросила вызвать скорую. Потом они с Ромиком перетащили Романа Валентиновича на диван. Кто бы мог подумать, что щупленький шеф окажется таким тяжёлым!

Его рот приоткрылся, лоб горел, а штаны (Ника старалась этого не замечать) намокли. Запах мочи смешался с запахом рвоты. И самое страшное – глаза были открыты, но шеф никак не реагировал на просьбы сына: «Папа, скажи хоть что-нибудь! Папа, видишь меня? Слышишь?»

Зрачки Романа Валентиновича метались, словно он следил за чем-то, видимым лишь ему. Вдруг он что-то невнятно прохрипел, глаза закатились, тело обмякло.

«Папа, не уходи! Папа, оставайся здесь! Папа! Папа! Папа!» – голос Ромика всё звучал и звучал в голове.

Ника водила ложкой в тарелке и винила себя за то, что растерялась. За то, что не набрала холодной воды, чтобы протереть шефа и хоть немного сбить температуру. Она не знала, как оказывать первую помощь и бессмысленно сидела рядом все те долгие пять минут, пока ехала скорая.

Врач довольно быстро поставил предварительный диагноз – гипергликемия. Уточнил у Ромика, страдает ли шеф диабетом и, получив отрицательный ответ, сказал, что нужно делать анализы, но обычно в подобных ситуациях виноват стресс. Скорее всего сахар в крови был высоким уже несколько дней, а Роман Валентинович злоупотреблял сладким и не замечал симптомы: жажду, раздражительность, резкую смену настроения, быструю утомляемость. Ну а сегодня что-то его окончательно доконало, и гипергликемия перешла в острую стадию.

Ромик слушал врача и становился всё бледнее. Он, наверное, как и Ника, думал о том сообщении про воронку продаж. Могло ли это послужить спусковым крючком? Или дело было в утренней перепалке с «красной командой»? Ника вспомнила, как Роман Валентинович вечно жевал шоколадки и попивал колу. Как сначала отчитывал её за инициативу, а потом заявлял, что полностью доверяет. Да, его настроение скакало от минуса к плюсу, но кто бы мог подумать, что это не особенности характера, а симптомы болезни! Понятно, что он злился из-за клиентов, которых уводили конкуренты, но кто мог предположить, что шеф жил в постоянном стрессе?

Почему тогда сорил деньгами, если места себе не находил из-за трудностей «Царской трапезы»? Что это? Способ закрыться от проблем?

Целый час она просидела в больнице, подбадривая Ромика. Он то начинал говорить без умолку, то молчал, погрузившись в свои мысли.

«Врач сказал, папа всё держал в себе. Правильно, с кем ему общаться? Мама только-только инфаркт пережила, это его ещё больше подкосило. А я, дурак, со своими нотациями… Даже не знаю, как ей сказать».

«С Дебби Холл встреча сорвалась. Папа рассчитывал, что мы пообщаемся вечером и отодвинем “красных”. Ничего, пусть подавятся, гады, не до них сейчас. Главное, чтобы папа поправился».

«А если они не собьют сахар? Что, если не выведут его из комы? Какой же я идиот, не мог вовремя заткнуться, вместо того, чтобы поддержать его, только на мозги капал».

Ника успокаивала Ромика, как могла. Говорила, что Роман Валентинович обязательно поправится, что он сильный и стойкий, а медицина в Испании не чета нашей. Вот только сама себе не верила, да и врачи оптимистических прогнозов не давали.

Она вернулась из больницы полчаса назад. Пока заставляла себя поесть, суп остыл, сухарики размякли и превратились в хлебную кашу. Ника отодвинула тарелку и кивнула официанту:

– A cup of tea, please.

(Чашечку чая, пожалуйста).

Как же ловко Роман Валентинович притворялся, что всё хорошо! Выглядел бойким, уверенным в себе. А стресс тем временем догнал его и пригвоздил к больничной койке.

Чем больше Ника думала о шефе, тем сильнее осознавала, что и сама бредёт по той же дорожке – изо всех сил делает вид, что последствия аварии позади, но они настигают и бьют исподтишка, не давая шанса отдышаться. Куда приведут её отчаянные попытки жить прошлой жизнью? В больничную палату, как шефа? Или прямиком в сумасшедший дом? Вон, в электричке всерьёз размышляла о сделке с Рамиро – видимо, крыша уже потихоньку съезжает. Может, не стоит тянуть? Позвонить Михе и сказать, что готова прямо сейчас избавиться от имплантов? Прекратить эту пытку и нырнуть в мир глухих. Лучше смириться и барахтаться там, чем цепляться за разрушающийся мостик, зная, что всё равно рухнешь в бездну.

В ресторан зашёл Чарли, тот самый потенциальный клиент, что днём строил ей глазки. Заметил Нику, приветливо кивнул и направился к бару. Она облегченно выдохнула, хорошо, что не подошёл, не хватало ещё снова отбиваться от его подкатов.

Однако не успела Ника расслабиться, как на стул напротив опустился тип, которого она хотела видеть ещё меньше, чем приставучего клиента.

– Приветик, – на этот раз лидер «красной команды» обошёлся без дурацкой улыбочки. – Как он?

Ника пожала плечами.

– Плохо.

Что ещё сказать? Сахар повышен в три раза, если врачи его не собьют, домой шеф уже не вернётся.

– Но он поправится? – не унимался конкурент.

– Надежда есть.

Если бы существовал конкурс на самый неуверенный голос, Ника бы без труда завоевала главный приз. Но Саню ответ, похоже, устроил.

– Ясно-понятно, – он переключил внимание на официанта. Тот как раз забирал чай с барной стойки. Через минуту перед Никой опустилась чашка с кипятком и пакетик эрл грея.

– May I take this? – официант указал на тарелку с супом.

(Я могу это забрать?)

– Yes, please. Thank you.

(Да, пожалуйста. Спасибо.)

Она всё равно не планировала доедать. Саня заказал кофе, бросив безразличное «на ваш выбор» на вопрос: «чёрный или с молоком?»

– Твой друг не потерпел бы такого пренебрежения к кофе, – заметила Ника, когда официант удалился.

– Кир? Он и тебя успел погрузить? Небось хвастался, как за год удвоил продажи в своих кофейнях?

– Нет, я не знала, что у него есть кофейни.

– Были, продал. Но выстроил бизнес так, что Гордон Рамзи⁵¹ отдыхает.

Ника забросила пакетик в чашку. Она понятия не имела о предыдущем бизнесе Кирилла, она и о нём самом ничего не знала. Кроме того, что конкурент из «красной команды» отлично умел врать.