Карманник. Королевство - Фуминори Накамура

— Какая гадость!

— Посмотри ещё.

Мужчина в чёрном костюме медленно подошёл к женщине. Он повернул какую-то ручку на приборе, и женщина стала стонать громче, затем наклонился, почти прижался губами к уху и сказал:

— Прокляни этот мир!

— А… А…

Женщина открыла глаза и уставилась в потолок.

— Прокляни.

— Я…

Мужчина ещё повернул ручку.

— Я хочу, чтобы они умерли… Пусть умрут!

— Кто?

— Все! Пусть все умрут! — закричала женщина.

Присутствующие мужчины улыбались, хотя среди них послышался ропот. Комната наполнялась дымом сигарет.

— Все! Все пусть умрут! Я лучше всех! Пусть все…

— Что такое?

— Мой папа…

Она скрючилась и разрыдалась. Казалось, она перестаёт себя контролировать.

— Что сделал ваш отец?

— А… А… Папа… меня…

В публике раздались воодушевлённые возгласы.

— И что дальше?

— Поэтому… Я убила его.

Мужчины радостно переговаривались.

— Но… легче не становится?

— Да. Не становится. Не становится! Поэтому… ещё, ещё!

Мужчина в чёрном костюме вновь повернул ручку, и она опять закричала: «Ещё!»

Постепенно зрители затихли.

— Ещё! Дайте мне ещё!

Мужчина нахмурился. В полутьме сгущались клубы дыма. Он вновь повернул ручку, и она засмеялась, словно обезумев:

— Ха-ха-ха-ха!!!

Мужчина посуровел. Зрители больше ничего не говорили. Женщина широко открыла рот:

— Трусы! Ха-ха-ха-ха! А… Ещё… пожалуйста… А! Умрите! Умрите! Ещё!

Отчаяние, с которым она просила об истязании, пронзило моё нутро.

— Пожалуйста! А! Мне мало! Пожалуйста!

Зрители по-прежнему молчали.

— Как ты думаешь, кто сейчас доминирует? — неожиданно спросил Кидзаки.

Я вздрогнула.

— Женщина.

Сложившись почти пополам, она продолжала умолять.

— Мазохизм стимулирует желание садиста, пробуждает и вытаскивает наружу безумие. Поэтому она просит всё больше и больше. Если от хозяина уже нет прока, мазохист может поменять его. В финале садистского акта человека ждёт уничтожение путём убийства. Доминирует всегда мазохист.

Женщина билась в конвульсиях и ещё что-то кричала.

— Но с таким монстром не остаётся ничего, кроме как убить.

Один из зрителей молча подошёл к женщине и вывернул ручку прибора на максимум. Она продолжала кричать низким голосом, а затем вдруг замерла. Однако дышала — наверное, потеряла сознание.

— Какая прекрасная самопрезентация.

Кидзаки улыбался.

— Возможно…

— Ты следующая.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но, не показав виду, напрягла мышцы.

— Я не могу рассказывать при всех, что у меня на душе. Если только останемся вдвоём.

— Ну хорошо. Расскажешь мне всё. Всё, что лежит в основе твоей жизни.

Он потянул меня за руку. Сильно, небрежно. Миновав коридор, мы оказались в переходе, соединявшем два здания. Наверное, в конце находится его комната. За окном висела огромная луна.

Я почувствовала, что внутри меня всё горит. Было до тошноты противно. Неужели мой план не сработает? Но выбора нет, нужно попробовать. Я не могу высвободить руку. Всё зашло слишком далеко, мне уже не сбежать.

Луна за окном казалась красноватой. Обернувшись к ней, я попыталась изобразить улыбку. Луна обладает силой. И сила её столь велика, что заставляет меня дрожать. Красный оттенок пробудил до боли знакомые воспоминания. «Я покажу… — мысленно прошептала я, словно пытаясь придать себе сил, — я покажу тебе собственное безумие».