Цветы над адом - Илария Тути

Абрамо Визель работал школьным сторожем в Травени. Разведен, детей нет. Раз в неделю ужинал у сестры Катерины, которая проживала вместе с семьей на плоскогорье, за деревней.

Чтобы добраться туда, Терезе с Марини пришлось дожидаться снегоуборочную машину. Их автомобиль полз за ней следом черепашьим шагом, взбираясь вверх по крутому серпантину. Сконцентрировавшись на дороге, Марини молчал, а Тереза смотрела в окно. С самого начала подъема они утонули в низких облаках, опоясывавших гору тесным кольцом. Окружающий мир застыл неподвижным нимбом посреди туманного марева, льда и темноты.

Через поворот-другой снегоуборочная машина остановилась. Водитель опустил стекло и замахал им рукой. Заглушив мотор, они вышли из машины. Воздух казался тяжелым от влаги. Они вдыхали облака.

Водитель указывал на неподвижный предмет посреди дороги. В сотне метров от них в сплошном тумане горели две фары.

— Закройтесь изнутри и ни в коем случае не выходите из машины, — бросил Марини водителю. Тот не заставил просить себя дважды.

С оружием наготове они осторожно двинулись к машине. Двигатель джипа работал, выхлопные газы сливались с туманом.

Они шли, косясь на тени по сторонам, и каждый раз вздрагивали, когда с тяжелых веток срывался снег.

— Внутри кто-то есть, — пробормотал Марини.

В салоне виднелась чья-то голова в шапке. Номерной знак автомобиля совпадал с объявленным в розыск.

Марини позвал Абрамо Визеля, но фигура в салоне не шевельнулась.

Тереза указала на снег под дверцей водителя. Он был алого цвета. Из машины все еще капала кровь. Тереза на мгновение прикрыла глаза.

«Опять слишком поздно», — подумала она.

Марини открыл дверцу и выругался. На водительском сиденье — труп, руки привязаны к рулю бечевкой.

— Странно, вся кожа в крови, а одежда чистая, — заметил Марини.

Тереза почувствовала, как в ее руке дрожит пистолет, и опустила оружие.

— Это — не кожа. Убийца ее содрал. Затем одел труп.

Чтобы прийти в себя, она отошла от машины. Осмотрела место преступления. Фары высвечивали сугроб посреди дороги. В радиусе двух метров снег не был белоснежным. Мучнистая субстанция напоминала клубничное мороженое. От этого невольного сравнения к горлу подступила тошнота: снег, окрашенный гемоглобином. Кровью. Именно здесь преступник вершил свой ритуал.

Тереза присела на корточки и разгребла снег. Из-под сугроба показалась звериная шерсть.

— Похоже, именно так он их останавливает, — повысила она голос, подзывая Марини.

Тот подошел. В его глазах отражались тревога и беспокойство. Убрал остатки снега и с трудом перевернул звериную тушу. Это был кабан.

— Лапы связаны веревкой, — констатировал он. — Животное угодило в силки. Убийца не стрелял, а свернул зверю шею… Для этого нужна недюжинная сила.

Тереза кивнула.

— Наш убийца не жалует оружие. Охотится и убивает голыми руками.

— Однако энергии тратит при этом порядочно.

— Это рискованно. Нельзя недооценивать то, на что способна отчаявшаяся жертва. Но им плевать.

Марини посмотрел на нее.

— Кому это им? — спросил он.

— Таким, как он. Они обожают кровь. Эд Кемпер ^[3], например, расчленял тела своих жертв, чтобы позабавиться с внутренними органами.