Увековечено костями - Саймон Бекетт

— Дункан! Дункан! — орал сержант, мечась по траве. Мы с Броуди неслись следом, дождь хлестал по лицам. Фрейзер резко остановился у фургона. — Боже мой! Где он? Где же он?

Фрейзер смотрел по сторонам, будто надеялся, что молодой констебль появится откуда-нибудь и пойдет навстречу вальяжной походкой. Мы с Броуди переглянулись с жестоким осознанием одного и того же факта.

— Он там, — тихо произнес я.

Сержант проследил за моим взглядом. Из-под куска покореженной крыши торчал ботинок, кожа местами сгорела, обнажив обугленную плоть и кость.

Он шагнул вперед.

— О нет! Боже…

Фрейзер схватил панель и попытался поднять ее.

— Не трогайте, — предупредил я и хотел остановить его, но Броуди опустил руку мне на плечо. Он покачал головой:

— Оставь его.

— На месте преступления нельзя ничего трогать.

— Знаю, — мрачно сказал Броуди. — Но что это изменит?

Фрейзер высвободил панель, ее тотчас унес ветер, и она поскакала по траве, как опустившийся воздушный змей, пока не уперлась в коттедж. Сержант продолжал разбирать обломки как сумасшедший. Даже издалека в нос бил запах жареного мяса.

Затем он остановился и уставился на то, что вскрыл. Попятился назад, качаясь подобно марионетке, у которой оторвалась нитка.

— О, черт! Черт побери, это не он! Скажите мне, что это не он!

Тело лежало в центре фургона. Оно обгорело не так сильно, как Дженис Дональдсон, но сохранившиеся человеческие формы делали зрелище еще ужаснее. Конечности поджались и приняли позу эмбриона. Посередине к плоти приварился полицейский пояс. На нем сохранились почерневшая дубинка и наручники.

Фрейзер рыдал.

— Почему он не выбрался? Какого черта он не выбрался?

Я взял его за руку.

— Пойдемте.

— Отстаньте от меня! — зарычал он, высвободившись.

— Возьми себя в руки! — грубо сказал Броуди.

Фрейзер повернулся:

— Не приказывай мне, что делать! Ты на пенсии! И не имеешь права тут командовать!

— Тогда попробуй сам вести себя как офицер полиции, — сурово ответил Броуди.

Сержант тотчас сдался.

— Ему был всего двадцать один год, — пробормотал он. — Двадцать один! Что я скажу начальству?

— Скажешь, что его убили, — жестко произнес Броуди. — Скажешь, у нас тут по острову бегает маньяк. И если бы Уоллес вовремя прислал следственную команду, двадцатиоднолетний констебль мог бы остаться в живых!

В его голосе была редкая патетика. Мы все знали, о чем он промолчал: из-за глупости Фрейзера просочилась информация, убийца запаниковал и приступил к действиям. Однако в обвинениях не было смысла, и, глядя на Фрейзера, я видел, что он и так сильно страдает.

— Ладно, полегче, — сказал я Броуди.

Тот сделал глубокий вдох, кивнул и внешне успокоился.

— Надо сообщить в управление о происшедшем. Теперь это не просто следствие по делу об убийстве.

Борясь со слезами, Фрейзер достал рацию, повернулся спиной к дождю и ветру и набрал номер. Послушал, попытался снова.

— Давай же, давай!

— В чем дело? — спросил Броуди.

— Не работает.

— Что значит не работает? Ты вчера звонил Уоллесу.

— А теперь сигнала нет! — гаркнул Фрейзер. — Думал, только с рацией Дункана нелады, а оказывается, с моей тоже. Сам посмотри!

Сержант сунул рацию Броуди. Бывший коп взял ее и набрал номер. Приложил трубку к уху, вернул обратно.

— Попробуем из машины.

Установленная в «рейнджровере» рация была подключена к той же системе. Не спрашивая разрешения, Броуди проверил ее и покачал головой.

— Глухо. Видимо, ураган снес вышку. Если так, вся связь на острове отрезана.

Я оглядел пустой, открытый ветрам пейзаж. Низкие темные тучи, повисшие над Руной, усиливали ощущение изолированности.

— И что теперь делать? — спросил я.

Броуди на секунду растерялся.

— Будем пытаться пробиться. Рано или поздно починят или наземные линии, или радиосвязь.

— А пока этого не произойдет?

По лицу Броуди стекали струйки дождя. Он с суровым видом смотрел на фургон.

— А пока будем действовать своими силами.