Триллион долларов. В погоне за мечтой - Андреас Эшбах

– Ради всего святого, – спросил Джон, – зачем тебе понадобился этот список?

Эдуардо ухмыльнулся:

– Ну, – сказал он, – есть одна темная тайна, которую ты не знаешь.

* * *

К удивлению Джона, Эдуардо повел его к строению, которое было видно из окон его комнаты, и он уже задавался вопросом, что бы это могло быть.

В старые времена, рассказывал Эдуардо, здесь был хлев, а после войны он использовался как мастерская. Тяжелая дверь из толстого бруса покосилась от времени, но замок в ней был новенький. Пол, стены и потолок были обшиты фанерой, но к запаху дерева все еще примешивались запахи навоза и машинного масла. Узкий коридор вел в тесную контору, где стояли три письменных стола, за ними сидели три женщины, а следующая комната была занята под деревянные стеллажи, уставленные ящиками и коробками.

– Это, – объяснил Эдуардо, сделав руками круг, – твой секретариат.

– Что-что? – вырвалось у Джона.

Эдуардо остановился около одной из женщин.

– Синьора Ванцетти. Английский и французский разговорный и письменный, по образованию торговая корреспондентка. Она возглавляет бюро.

Она с робкой улыбкой кивнула Джону. Он узнал в ней женщину, которая в то раннее утро после праздника помогала выгружать из подъехавшего фургона коробки.

– Buongiorno, – рассеянно обронил Джон. – Эдуардо, что все это значит?

– Синьора Муччини, – продолжал Эдуардо представлять сотрудниц. – Английский и испанский, немного португальский, хотя в процессе выяснилось, что он нам не нужен. – Женщина, толстомясая итальянская mamma, смущенно потупилась, словно школьница, как будто Джон был поп-звезда, встретить которого лично она никогда в жизни не считала возможным.

– И синьора Тронфи – русский и польский бегло, остальные славянские языки достаточно хорошо, чтобы понять написанное в письме. – Синьора Тронфи улыбнулась во все свое широкое круглое лицо.

– Письма. – Только теперь он заметил, что все столы были завалены письмами.

– С того дня, как твое имя появилось в газетах, – объяснил Эдуардо, – нас забросали письмами. Тысячи писем, адресованные тебе или нашей конторе, каждый день. Грубо говоря, есть три вида писем. Во-первых, брачные предложения. – Он указал на несколько стоящих рядом белых коробок, на которых черным фломастером было криво нарисовано сердце. – Они собраны здесь. Сотни женщин всех возрастов, которые хотят выйти за тебя замуж. Фотографиями, которые они присылают, можно полностью обеспечить порножурнал. Во-вторых, письма-угрозы. – Он поднял черную коробку, на которой красовалась наклейка с черепом и костями, какими обозначают бутылки с ядом. – Угрозы убийства, похищения, угрозы сделать что-нибудь твоей семье, полный набор психопатических штучек. Мы каждый день переправляем их в полицию. Интерпол уже, наверное, создал отдельное подразделение, которое занимается только тобой. И, в-третьих, – он показал на коробки, помеченные знаком доллара, их были целые ряды, целые полки и штабеля, невероятное количество, – просительные письма.

– Просительные?

– Люди, единственному ребенку которых требуется неотложная операция, а оплатить ее они не могут. Люди, которые потеряли в пожаре свой дом и имущество и не были застрахованы. Безработные матери-одиночки, которые не знают, как прокормить ребенка. Мужчины, которые из-за несчастного случая потеряли работоспособность и не получают пенсии. – Джон увидел, что коробки рассортированы по разным категориям дополнительными буквами. До этого Эдуардо указывал на коробки с пометкой $$-А, теперь он ткнул пальцем в коробку, помеченную $$-В. – Бизнесмены, которые стоят на пороге банкротства и больше не могут получить в банке кредит. Изобретатели, которым нужны деньги, чтобы довести свои разработки до промышленного внедрения, и которые сулят тебе долю в будущей фантастической прибыли. Землевладельцы, которые предлагают тебе участки, на которых якобы предполагаются залежи нефти. Или золота. Или платины. Или урана. Но больше всего писем, – Эдуардо подвел его к коробкам с пометкой $$-С, которых было больше, чем всех остальных, вместе взятых, – приходят от благотворительных организаций со всего мира. Здесь представлены все. Помощь слепым. Кормление бедных. Армия спасения. Проекты в африканских деревнях. Библейские миссии. Спасение бездомных детей. UNICEF. Хлеб для мира. Помощь голодающим. Помощь беременным. Поддержка военных могил. Социальная помощь освобожденным из заключения. Уход за раковыми детьми. Акция честной торговли с третьим миром. Помощь от СПИДа. От болезни Альцгеймера. Помощь от наркомании. Борьба с туберкулезом. Культивирование международных городов-побратимов. И, не упустить бы, общество сохранения ретороманского языка.

– Общество сохранения ретороманского языка? – эхом повторил Джон, глупо таращаясь на колонны коробок и ящиков, заполненных письмами.

– Это настоящий бизнес, – мрачно сказал Эдуардо, – с этим ничего не поделаешь. У вас в США это называется «воздвижение фондов». Есть специальные курсы, там учат писать такие письма, есть консультанты по «воздвижению фондов» для терпящих нужду организаций, все, что душе угодно.

Джон наугад снял крышку с одной из коробок и взял верхнее письмо: многостраничное, с приложением проспекта. Речь шла о поддержании многообразия видов и защите природы, его просили участвовать с двухзначным миллионным вкладом в защитном проекте южных районов Амазонки. Для начала.

Эдуардо глянул ему через плечо.

– Защитники животных! – радостно прогудел он. – Это самые неуемные.

Джон попытался привести в порядок свои мысли. Тысячи писем, невероятно.

– А если мне напишет кто-то из моих знакомых? Ведь письмо затеряется во всей этой массе?

– Вот для этого и предназначен наш список, – Эдуардо указал на листки, которые Джон все еще держал в руках. – Письмо, которое придет от любого из этих отправителей, будет переправлено тебе.

– Но пока никто не написал, – пропела синьора Ванцетти.

– Нет, сегодня как раз что-то пришло! – синьора Муччини повернулась и достала из красной коробки голубой конверт: – Вот.

Письмо было из Нью-Джерси, из колледжа Хопкинса. Джон вскрыл конверт и пробежал письмо глазами.

– Полная ахинея. – Его хотели из уважения удостоить аттестатом и устроить в его честь большой праздник. Джон покачал головой и сунул письмо вместе со списком в карман. Когда они вышли из пристройки, он чувствовал себя так, будто по нему проехался паровой каток.

* * *

После ужина Кристофоро Вакки поднялся, как обычно, но, проходя мимо Джона, снова положил руку ему на плечо, как тогда, вечность назад, в Нью-Йорке, слегка нагнулся и сказал:

– Я должен вам кое-что сказать, Джон: когда вы переедете в свой собственный дом и станете жить своим умом, вы останетесь желанным гостем в нашем доме. В любое время, Джон, что бы ни случилось. Пожалуйста, никогда не забывайте об этом.

Джон растерянно поднял голову, заглянул в усталые глаза со зрачками, похожими на пропасть, и пообещал это. Патрон кивнул со знающей улыбкой, еще раз сжал его плечо и вышел.