Парижский вариант - Роберт Ладлэм

— Я бы сказал, — с напором проговорил британский генерал, — что единая европейская армия подразумеваетединую Европу.

Биттрих и Лапорт одновременно отмахнулись от него.

— Вы передергиваете мои слова, генерал Мур! — гневно прохрипел пруссак. — Я говорю об армии, а не о политике. Общие интересы Европы как географической зоны и торгового блока не представляют ценности для Соединенных Штатов. Во многом наши интересы идут вразрез с их собственными. ЕС объединяет нас многим — от валюты до законов об охране перелетных птиц. Пора растянуть этот зонтик еще немного. Мы не можемболее зависеть от чертовых американцев!

— Я, со своей стороны, — генерал Лапорт хрипло хохотнул, — а вы, полагаю, все согласитесь, что никто не относится к своей национальной идентичности и, я бы сказал, гордости так трепетно, как французы, особенно такие, как я... я уверен, что Объединенная Европа грядет. Возможно, это случится через тысячу лет, но случится непременно. Однако едва ли объединение вооруженных сил способно ускорить этот процесс.

— Так вот, — отрезал британец, внезапно посуровев, — точка зрения моего правительства предельно ясна. Никакой интегрированной европейской армии. Никаких общеевропейских кокард. Никакого флага Европы. Ничего. Любые британские части в составе сил быстрого реагирования или других совместных подразделений должны оставаться под британским же командованием и развертываться только по приказу премьер-министра Великобритании. — Сэр Арнольд перевел дух. — И кстати — откуда возьмутся деньги на транспортные самолеты, которых потребует ваша армия-без-американцев? На десантные корабли и самолеты, на спутники связи, боеголовки с лазерным наведением, системы радиоэлектронной борьбы, комиссии по военному планированию, на полную реорганизацию командной структуры? Во всяком случае, не из английской казны!

— Деньги появятся, сэр Арнольд, — уверенно предрек Лапорт, — когда возникнет нужда, и даже политики не смогут более увиливать от грядущего. Когда станет ясно, что на карту поставлена судьба всей Европы.

Генерал Мур пристально уставился на своего французского коллегу.

— Вы полагаете, что настанет день, когда мы пожелаем воевать с США?

Все как-то разом притихли. Генерал Лапорт скривился.

— Мы уже воюем с американцами, — ответил он, расхаживая туда-сюда перед картой, с львиной грацией двигая могучее тело, — во всех аспектах, кроме собственно военного. Мы не можем мериться с ними силой. Мы слишком слабы, слишком зависимы от их систем связи, от техники, от современных вооружений. У нас есть солдаты и оружие, но без помощи Вашингтона мы не можем ни экипировать их, ни развернуть, ни управлять ими. — Генерал замер и резко обернулся к собравшимся, по очереди пронзив взглядом каждого. — Что случится, например, если некий кризис в отношениях США с Россией или Китаем оставит те системы, на которые мы так полагаемся, бесполезными, если не хуже того? Что, если Вашингтон потеряет контроль над собственной армией? Что станет тогда с нами? Если американцы окажутся по какой-то причине беззащитными, хотя бы и на короткий срок, мы окажемся беззащитными вместе с ними — и даже в большей степени.

Сэр Арнольд подозрительно прищурился.

— Ты знаешь что-то, о чем неизвестно нам, Ролан?

Генерал Лапорт глянул ему прямо в глаза.

— Мне известно не больше вашего, сэр Арнольд, и само ваше предположение я считаю оскорбительным. Мы, французы, в отличие от вас, англичан, не поддерживаем с американцами «особых отношений». Но вчерашняя атака на объединенные американские электросети могла привести к значительно более тяжелым последствиям. Считайте это аргументом в мою пользу.

Еще с полминуты британец внимательно вглядывался в невыразительную физиономию Лапорта, потом, словно вспомнив о чем-то, улыбнулся и явно расслабился.

— Полагаю, дискуссия закончена, — бросил он, поднимаясь на ноги. — Что же касается судьбы и будущего Европы, мы, британцы, полагаем их неразрывно связанными с будущим Соединенных Штатов, нравится нам это или нет.

— О да. — Лапорт нехорошо улыбнулся. — Кажется, у вашего Джорджа Оруэлла было нечто в этом духе.

Надменный бритт побагровел и, бросив на француза гневный взгляд, развернулся и покинул зал заседаний строевым шагом.

— Что это должно значить? — поинтересовался генерал Инзаги, подозрительно поблескивая глазами-гальками.

— Роман «1984», — объяснил Отто Биттрих. — Англия в нем называется «Взлетной полосой номер 1» государства Океания — Пан-Америка и Британское Содружество, слитые воедино, покуда смерть не разлучит их. Европа и Россия там вместе образуют Евразию, а весь остальной мир называется Остазией — Китай, Индия, Центральная Азия и страны Востока. По мне, Англия — уже американский аэродром номер 1, и на нее полагаться не стоит.

— И каковы будут наши дальнейшие действия? — полюбопытствовал Гонсалес.

— В первую очередь мы должны убедить наши народы, и прежде всего — наших представителей в ЕС, — ответил Лапорт, — что будущая общеевропейская армия — единственный способ сохранить нашу идентичность. Наше величие. Такова наша судьба.

— Вы, разумеется, говорите о принципесоздания такой армии, генерал Лапорт? — уточнил испанец.

— Разумеется, Валентин, — подтвердил Лапорт. Глаза его мечтательно затуманились. — Я идеалист, это правда. Но к этой цели пора уже двигаться. Если американцы не в силах защитить собственную страну, как могут они и дальше защищать наши? Мы должны отбросить их костыли.

* * *

Капитан Дариус Боннар стоял на палубе, глядя, как последний вертолет поднимается в воздух, унося с собой генерала Инзаги. Гремели над головой лопасти винта. Капитан с наслаждением вдохнул полной грудью соленый, бодрящий воздух Средиземноморья. Стальная стрекоза двинулась на север, к итальянскому берегу.

Вертолет еще не успел скрыться за горизонтом, когда «Шарль де Голль» изменил курс, по широкой дуге сворачивая к французскому берегу, в направлении Тулона. Бывший десантник следил взглядом за габаритными огнями вертолета, пока те не погасли вдали и не стих рокот моторов. Но мысли его были заняты только что состоявшимся совещанием пятерых командующих.

На протяжении всей встречи Боннар сидел в уголке зала, не говоря ни слова и ни слова не упуская. Убедительная аргументация генерала Лапорта в пользу объединения европейских армий порадовала его не меньше, чем готовность остальных командиров поддаться на уговоры, — те, похоже, и сами думали о чем-то подобном. Единственное, что тревожило адъютанта, — оговорка его начальника, выдавшего, что ему известно больше о недавних сбоях в американских системах связи, чем можно было ожидать.

Боннар предчувствовал неприятности. Задумчиво подергав себя за губу, он еще раз прокрутил в памяти реакцию генерала Мура. «Английский бульдог, — подумал он. — Упрям, подозрителен до паранойи и, несомненно, американский ставленник. Лапорт напугал англичанина, и тот очень скоро раззвонит о готовящемся заговоре своему премьер-министру, военному министерству и МИ-6. Придется принимать срочные меры...»