Паника - Андрей Ждань

Эмили поправила темные очки и продолжила листать бумаги, которые привез ей Гуардадо. Чтиво было коротким и малоинформативным. Мало того, неполным. В отчетах по вскрытию почему-то не было ни одной фотографии. Стабле вопросительно посмотрела на собеседника поверх очков.

– Я не стал копировать фото. Незачем, – непререкаемым тоном сказал тот.

Эмили часто сталкивалась с проявлениями жалости по отношению к себе. Количество таких проявлений не было высоким, в силу добровольной минимизации контактов с живыми людьми, но уж если такие контакты случались, так, непременно, изобиловали неловкими и раздражающими своей фальшью попытками проявить эмпатию. Поступок Габриэля Гуардадо можно было бы отнести к той же категории людей, норовящих уберечь Эмили от волнений и, стремящихся предложить услуги психолога, но она не испытала раздражения – с Габи они были знакомы со времен академии, и Эм знала, что все что он не делает – продиктовано искренностью. Он никогда не пытался скрыть свои мысли, отчего был нелюбим многими коллегами и, именно, благодаря этому качеству высоко ценился самой Эмили. Собственно, когда у нее в голове возник план выползти из своей добровольной тюрьмы, иных кандидатов на роль своего проводника она не рассматривала.

– Знаешь, Эмили, может тебе не стоит ввязываться в это? – деликатность, с которой Гуардадо попытался обратился, слишком диссонировала с его образом, – Дело на контроле у всех, кого только можно представить. Все без толку, сколько уже времени прошло. Ты не хуже меня знаешь, что этого ублюдка теперь скорее всего найдут в каком-то подвале и мертвым. Занялась бы ты лучше своими проблемами.

– А они у меня есть? – Эмили отреагировала излишне агрессивно, да и прямой взгляд, который она направила на старого друга, также был далек от дружелюбия.

– Э, вообще то да, если ты еще не поняла. Ты сейчас токсичная личность. Убийство на всех передовицах, шеф вздрагивает при встрече с людьми – ему везде мерещатся журналисты. Каждый считает своим долгом поинтересоваться как так вышло, что в его городе его же детектива могут забить до смерти, фактически, на глазах напарника. Не разряжают ситуацию и подробные показания твоего друга-бармена. Да, память у него что надо, – кивнул Габи на немой вопрос Эмили, – одна из тем – это как ты пританцовывала, пока какой-то псих убивал полицейского. Прости… – осечки тоже были несвойственны Гуардадо. Он сделал паузу и продолжил. – И не забывай о внутренней безопасности. Если они еще вплотную не занялись тобой, то только потому что анализируют и проверяют все что им наговорила Аманда.

– Как она? – Стабле начала ощущать усиливающуюся дрожь и головокружение.

– Скверно. В больнице. Откуда строит миллионы новых догадок и шлет тысячи обвинений. И во всех – ты – главное действующее лицо. Все, конечно, понимают ее состояние, но, в то же время, ваши с Джеффом… дружеские отношения, ни для кого не были секретом.

– Черт тебя дери, Габриель, мы действительно были друзьями! – несколько посетителей обернулись на Эмили, она покраснела, дыхание сбилось.

– Не кипятись. Я ни в чем тебя не обвиняю, иначе бы я сюда не пришел. – Гуардадо попытался мило улыбнуться женщине, которая уже начала озвучивать свое возмущение по поводу их поведения в общественном месте. – Все что я хочу сказать, что пахнет это все очень дерьмово. Все идет к тому, что тебя разопнут на рекламном щите возле мэрии. Как символ непрофессионализма. И ты будешь там висеть не одна.

Эмили молчала. Сказать было нечего. Не осталось ни желания спорить, ни желания что-то доказать, апатия застилала глаза.

– Хочешь знать мое мнение? – Гуардадо откинулся на спинку кресла. – Если того урода и найдут, то явно не благодаря усилиям полиции. Мне кажется, сегодня все, кто должен был бы вести работу в этом направлении, заняты совсем другими вещами. По своей вине или нет, но, смерть Джеффа сейчас настолько второстепенная вещь, что даже газеты о ней вспоминают лишь в качестве подводки к основным темам.

– Ты так говоришь, словно не делается совершенно ничего. – растеряно пробормотала Эмили.

– Да нет, почему же. Просто… понимаешь, – Габи сделал паузу, задумчиво посмотрев на проезжую часть, – Когда на службе убивают офицера, это должно превращаться в личное для каждого, кто носит значок. Кто понимает, что не сегодня, но завтра, он может оказаться на страницах газет в парадной форме и в черной рамке. По мне, так это, выше профессиональной этики. Что-то о стаях и прайдах, что-то о чести, а не о законе. В этом же случае…

Гуардадо вздохнул, было видно, что он с трудом подбирает слова. Не от скудности словарного запаса, а от хаотичной размытости мыслей и болезненности этой темы. Он продолжил:

– Все сделали по инструкции. Я был одним из первых, кто приехал. Все четко, правильно, без проволочек. Моментально установили личность, объявили перехват, через пару часов его фото было везде. А потом все покатилось к черту…Я понимаю, все это тяжело и как-то глупо… Сегодня, по моему ощущению, ситуация развивается скорее по инерции. Будет найден убийца или нет, но смерть Джеффа поломает больше судеб, чем ты можешь себе представить.

Габи встал, пристально посмотрел на Эмили:

– Внутренняя безопасность пока не имеет внятных претензий к тебе. Пока не имеет. Но, насколько знаю, они пытаются сформулировать. Постарайся отдохнуть. И готовься – тебя ждут не самые приятные дни. – Гуардадо кивнул, прощаясь. – Береги себя. И не стоит никому рассказывать, как к тебе попали эти документы.

Эмили сидела в своей машине. Снова. Автомобиль начал превращаться в какой-то храм скорби и отчаяния. Во всяком случае, вспоминая последние потрясения своей жизни, в памяти почему-то, первым делом всплывал салон авто и, обычно, фляга и сигаретой. Сегодня, правда курить не хотелось, а желание выпить хоть и было невероятно сильным, но здравый рассудок, сейчас был бы куда уместней. К тому же, Эмили допускала вариант проявления делирия в ближайшие семьдесят два часа.

Из всего инвентаря, символизирующего ее, катящуюся под откос, жизнь, всего то и была тонкая папка на коленях, которую отдал Габи, да свинцовая горечь от его слов.

Папка, не изобилующая, к слову, содержимым, была просмотрена не один раз. Ничего особо нового. Давящие тезисы, относящиеся к обстоятельствам убийства Джеффа, показания свидетелей (да, Рэндалл и правда не умеет расставлять акценты), отчеты по оперативно-розыскной деятельности, рапорты патрульных, распечатки ложных сообщений об обнаружении подозреваемого, отчет по вскрытию, результаты из