Маньчжурский кандидат - Ричард Кондон

Реймонд накрыл ладонью ее руки, лежащие на постели. Внезапно ему стало ужасно жаль их обоих, и это каким-то образом смягчило его. Он совершенно не понимал, какие чувства владеют матерью, и это глубоко взволновало его.

* * *

Два дня спустя, сразу после того, как Реймонд со все еще загипсованной ногой пообедал у себя в комнате в «Свардоне», к нему пришли Зилков и американский оператор, принесли колоду игральных карт и дали детальные инструкции, как именно он должен убить Холборна Гейнеса. Произойти все должно было этой ночью, в три сорок пять. Гейнес жил в многоквартирном доме, один. После того, как в час ночи ночной сторож уходил, в доме продолжал работать лифт. Швейцара не было. У Зилкова имелись ключи от подъезда и от квартиры Гейнеса, располагавшейся на девятом этаже. Согласно карандашному наброску она состояла из трех комнат и ванной. Предполагалось, что Гейнес будет в спальне, где Реймонд и задушит его; это был самый простой способ, при условии, что жильцы соседних квартир ничего не услышат. Зилков добавил, что «Реймонд должен взять себе за правило, раз и навсегда, что в случае, если кто угодно, повторяю, кто угодно, заметит его в процессе выполнения задания, этот человек или эти люди должны быть уничтожены». Теперь Зилков сам беспокоился о том, чтобы свести риск к минимуму и, желая убедиться, что Реймонд все понял правильно, попросил американского оператора повторить инструкции.

И вот время пришло. Мистер Гейнес был один, но не спал, хотя расчет делался именно на это, так Реймонду было бы проще и спокойнее. Мистер Гейнес читал в постели, в постели с пологом, на четырех столбиках, с девятью мягкими подушками, подоткнутыми под спину и плечи. Он посмеивался, читая многопудовые секретные отчеты от шефов своих бюро в Вашингтоне, Риме, Лондоне, Мадриде и Москве. Окна были плотно закрыты, и точно так же, как в офисе на полу рядом с постелью стоял включенный обогреватель; и это в июле!

Открывая дверь квартиры, Реймонд сбил высокий бумажный экран, который мистер Гейнес ставил перед открытой дверью в летнее время. Падая, экран задел висящую на стене картину; она с грохотом рухнула на пол. Теперь, несомненно, хозяин квартиры насторожится, и Реймонд выругал себя за этот промах, понимая, что ему предстоит объясняться с мистером Гейнесом.

— Какого черта? — пронзительно крикнул мистер Гейнес.

Реймонд покраснел от смущения. Это было совершенно новое чувство для него, и, пожалуй, мистер Гейнес единственный мог вызвать в нем это чувство, потому что в его присутствии Реймонд всегда ощущал себя беспомощным, неуклюжим и благодарным одновременно.

— Это я, мистер Гейнес. Реймонд.

— Реймонд? Реймонд? — чувствовалось, что мистер Гейнес ушам своим не верит. — Мой помощник? Реймонд Шоу?

В этот момент Реймонд возник в дверном проеме, в аккуратном черном костюме, темно-серой рубашке, черных ботинках и черных перчатках.

— Да, сэр, — ответил он. — Я. Простите, что побеспокоил вас, мистер Гейнес.

Мистер Гейнес разгладил пальцами пижаму.

— Не подумай ничего такого об этой легкомысленной пижаме, — раздраженно сказал он. — Она принадлежала моей жене. Самая теплая вещь, какая у меня есть. Лучше не придумаешь для чтения в постели.

— Не знал, что вы были женаты, мистер Гейнес.

— Она умерла шесть лет назад, — внезапно охрипшим голосом сказал мистер Гейнес, однако тут же опомнился. — Но… Но… Какого черта ты здесь делаешь… — Он перевел взгляд на стоящий на ночном столике будильник. — …В десять минут четвертого утра?

— Ну… Я… Уф…

— Господи, Реймонд, только не говори, что ты пришел сюда что-то со мной обсудить! Я надеюсь, ты не собираешься мне поведать о своих сердечных страданиях, излить подробности какой-нибудь безответной любви или чего-то в этом духе?

— Нет, сэр. Понимаете…

— Реймонд, если ты вдруг решил уволиться по какой-то причине… обстоятельство, о котором я очень сожалел бы… что мешало тебе оставить на моем столе маленькую записку по этому поводу? Терпеть не могу глупой болтовни! Мне казалось, я объяснил тебе, что не имею склонности к разговорам.

— Да, сэр. Мне очень жаль, мистер Гейнес.

Внезапно мистер Гейнес, по-видимому, вспомнил что-то важное. Он поднял левую руку и ткнул ею в сторону двери. Венчик белых волос пушился вокруг его головы, и в этот момент он немного напоминал древнего Санта-Клауса.

— Как ты сюда попал? Я же запер дверь на замок.

— Они дали мне ключи.

— Кто дал?

— Люди в больнице.

— В какой больнице? Но… зачем? Зачем они дали тебе ключи?

Реймонд медленно обошел вокруг постели и остановился возле мистера Гейнеса, глядя вниз на утонувшего в постели старика. Его охватила робость.

— Реймонд! Ответь, мальчик мой! Кто они?

Это оказалось совсем нетрудно, поскольку мистер Гейнес был человек старый и физически слабый. Реймонд из чувства привязанности и благодарности к нему использовал всю свою немалую силу, чтобы умертвить друга по возможности быстро. Сначала перед уходом он выключил свет, но потом включил его снова, сообразив, что, оставив комнату в темноте, не сумеет добраться до входной двери.

Реймонд прошел четыре квартала на запад и только потом, в районе Лексингтон-авеню, подозвал такси и вышел в трех кварталах от «Свардона». Он проник в санаторий через подвальную дверь, вернулся в приемный покой и показал пропуск советскому капралу в комбинезоне. Тот, не говоря ни слова, схватил Реймонда за горло левой рукой и не отпускал до тех пор, пока тот дважды не ткнул его пальцем, указывая на пропуск. Когда он вернулся к себе в комнату, там его ждал американский оператор.

— Не спится? — тоном светской беседы спросил Реймонд. — Уже почти половина пятого.

— Я здесь с целью убедиться, что с тобой все в порядке, — ответил оператор. — Спокойной ночи, Реймонд. Я пришлю медсестер, чтобы они забинтовали тебя снова.

— Опять этот гипс?

— Гипс должен оставаться, пока ты здесь. Трудно сказать, кто может наведаться к тебе теперь, когда мистер Гейнес мертв.

С этими словами оператор ушел. Во мгновенье ока сестры раздели Реймонда и перевязали его.

* * *

Прежде чем Реймонд покинул больницу, у него побывали еще два посетителя. Первым был Джо Давни, ведущий редактор «Дейли пресс». Он зашел сразу после похорон мистера Гейнеса и предложил Реймонду вести постоянную колонку в газете, что означало прибавку к жалованью двести долларов в неделю для Реймонда и экономию в триста долларов в неделю для газеты, поскольку, естественно, они не считали правильным с самого начала предлагать Реймонду ту ставку, на которой закончил свою карьеру мистер Гейнес, бывший политическим обозревателем на протяжении двадцати шести лет. Ему также предложили пятьдесят процентов капитала агентства, в результате чего газета экономила еще больше, поскольку мистер Гейнес имел все сто процентов, за исключением отчислений на продажу, распространение и посреднические услуги.