Молитва отверженного - Александр Варго

— Не ври, Денин. Я чувствую, что ты ни фига к еде не притронулся. — Таня отложила в сторону бутерброд. — Я ненавижу, когда ты начинаешь обижаться.

Саша сцепил пальцы в замок и захрустел костяшками.

«Обида? Разве то, что со мной происходит, можно так назвать?»

— Все нормально, — проскрипел он.

— Даже круглый идиот поймет, что все далеко не нормально, когда услышит тебя, — проговорила Татьяна.

Ей тоже расхотелось есть.

— Следствие еще не закончено, — вдруг сказал Денин. — Если найдут этих двоих, а ты уедешь?..

— Ах, вот что тебя беспокоит. Ну, если я понадоблюсь следователю, он найдет меня в Кишиневе. Я оставила ему адрес и телефон нашей квартиры.

— У меня такое ощущение, что ты хочешь забыть о том, что сделали с тобой эти уроды.

— Ты совершенно прав, Саша.

Ей показалось, что он хотел что-то возразить, но почему-то не стал этого делать. В помещении воцарилась гнетущая тишина.

— Когда мы поедем к тебе? Мне нужно собрать вещи, — несмело произнесла Таня.

Она уже начала тяготиться обществом Александра и хотела как можно скорее оказаться в самолете.

— Я съезжу за твоими вещами и распечатаю билет, не переживай. Продиктуй мне свой адрес и пароль.

Саша все записал, спрятал бумажку в карман.

— В пять ты будешь в аэропорту. Я возьму машину, так что ни о чем не беспокойся.

У нее отлегло от сердца.

— Хорошо. Спасибо тебе огромное.

— Все в порядке. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Таня провела пальцами по уродливым впадинам, которые ранее были ее глазами. Ей казалось, что у нее выступили слезы, но эти ощущения были обманчивы. Конечно, ведь все слезные каналы сожжены кислотой. Так что плакать она теперь тоже не может.

Она почувствовала запах Саши. Он был где-то совсем рядом.

— Я скоро приеду. Можешь искупаться в бассейне, только будь осторожна. В холодильнике фрукты, на столе сок и минералка. На тумбочке пульт от телевизора. Если что — звони мне. Я установил настройки, нажмешь единицу. Разберешься?

— Да. Может, я лучше с тобой?

— Нет. Мне надо заскочить за машиной. Незачем тебе по жаре со мной мотаться.

Она все ждала, что Саша поцелует ее, не в губы или щеку, бог с ними, но хотя бы в голову.

Он этого не сделал.

Хлопнула дверь, и Таня осталась одна. Она медленно встала с кровати, подошла к бассейну, крепко держась за поручни, попробовала воду пальцами ноги. Теплая.

Таня с наслаждением погрузилась по шею, потом с головой, вынырнула и зафыркала от удовольствия.

«Все-таки Сашка молодец. Что ни говори, ему нужно отдать должное, — думала женщина. — Но я не хочу пользоваться его добротой и порядочностью вечно. А еще больше не желаю быть кому-то обязанной. В данном случае же все идет к этому. Саша не показывает вида, но я-то чувствую, что он ждет от меня ответной реакции. Терпит, будто знает, что я никуда от него не денусь.

Но ведь я уже давно не испытываю к нему никаких чувств. Не считая чисто приятельских. Ведь он просто ребенок, живущий в теле взрослого мужчины.

Мол, а как же я? Кто тебя любит больше меня? Разве я не заслужил твоего расположения за то, что делаю для тебя?

Эти вопросы истеричными волнами исходили от всех действий, которые совершал Денин. Я могу читать этого мужчину как книгу, пусть даже у меня и нет глаз.

Я все прекрасно понимаю, но решение принято и не будет изменено. Я все обдумала еще там, в больнице. Уеду домой из этой жуткой Москвы, оклемаюсь, приду в себя. В родном доме и стены помогают, а здесь…

Даже тут, в гостинице, невзирая на внешний лоск и бесподобное обслуживание, меня все равно не покидает ощущение, что я здесь чужая. Лишняя. Словно волос в бокале вина.

Так что никаких промедлений и пауз. Как говорится, Рубикон перейден.

Дорел, мой одноклассник и друг, мне поможет.

А с Сашей придется держать дистанцию. Не захочет остаться друзьями — значит, это его выбор. Сюсюкаться с ним я не буду, на это нет ни сил, ни нервов».

Вдосталь наплававшись, Ковалева вылезла из бассейна, досуха вытерлась полотенцем и на ощупь добралась до спальни. После небольшой возни с пультом она нашла какой-то музыкальный канал и взяла из холодильника гроздь винограда.

Таня слушала какой-то новый хит, машинально отрывала ягодки и отправляла их в рот.

«Скоро приедет Саша, и мы отправимся в аэропорт. Может, даже успеем перед отъездом еще раз заняться любовью. Ведь один бог знает, когда теперь у меня будет секс. Дорел, конечно, видный парень, но ведь он еще даже не видел мое теперешнее лицо».

Она убавила звук телевизора и вскоре постепенно задремала.

Леонид равнодушно смотрел на струи дождя, которые заливали лобовое стекло его «Порше». Дома и люди, видневшиеся за окном, были до смешного иррациональны. Их контуры все время менялись, будто находились в постоянном движении.

Он намеренно не включал «дворники». А чего там высматривать? Все равно машина через пять минут уже перейдет к другому владельцу, который в настоящий момент был занят оформлением документов. Его шикарная тачка уходила за долги, в которые он погружался все глубже.

Леонид еще раз мельком осмотрел салон. Вроде все необходимое он забрал еще утром. Его взгляд упал на иконку какого-то святого, прилепленную на приборной доске. Он усмехнулся. Танин подарок. Как и брелок в виде смешного гнома из нержавеющей стали, который болтался на связке ключей.

Гнома он заберет, уж очень нравился ему этот симпатяга, поблескивающий хромом. А вот иконка ему на хрен не нужна. Не спасла же она их от той беды с психами-сказочниками. Пусть остается с новым хозяином. Может, она принесет ему удачу.

Он отсоединил брелок от ключей, заметил, как при этом подрагивали пальцы, и с шумом выдохнул.

Вчера вечером Леонид узнал о Жене Рекуте. Заголовок в интернет-новостях звучал примерно так: «Мужчина покончил с собой, повесившись на мосту в подмосковном Дмитрове. Его личность устанавливается».

Леонид повертел гномика между пальцами.

Судя по всему, смерть Рекуты наступила через несколько часов после их разговора. Леонид помнил, что Женя собирался встретиться с каким-то человеком. Однако вместо этого он зачем-то поперся в Дмитров, залез на недостроенный мост, привязал проволоку к перилам, сунул голову в петлю и прыгнул вниз. Это если верить официальной версии.

У сыщика, нанятого Леонидом, оторвалась голова, которую течение отнесло на восемь километров от моста. Опознать Евгения смогли не сразу — при нем не было никаких документов.

Только полный кретин поверит в суицид. Рекута был крепким орешком. Любил деньги и хорошую жизнь. Он умел вести слежку и добывать информацию, нужную состоятельным людям. Поэтому у него было и то и другое.