Маркиз и маркиза Ангелов - Вера Авалиани

Гия помнил его – когда-то шкаф стоял в спальне его тети Нателлы, мамы Лари. И они оба корчили рожицы друг другу в нем, давая задание на какое-то чувство. И надо же, чтобы теперь им обоим не пригодились тренировки: их должности требовали того, чтобы «носить каменные лица со стальными глазами».

Братья уселись на диване и отхлебнули по глотку из бутылки армянского коньяка, чтобы не брать из шкафа стаканы.

– Ну, давай, колись, что натворил, – заговорил Илларион, утерев шубой губы.

Георгий не раз поражался интуиции Лари. Именно она и позволила ему стать лидером группы, хоть и преступной. Все думали, что его хитрость – от ума, а сам он про себя знал, что решения часто приходили к нему без обдумывания. И только тогда они оказывались выгодными. А когда он советовался, размышлял, строил планы и плел интриги, то чем больше «заморачивался» и все усложнял, тем больше огрехов возникало при исполнении.

Лари читал, что ученые считают, будто интуиция просто постоянно строит предположения об опасностях, поскольку основной инстинкт это диктует для сохранения жизни. И чем более рискованная профессия у человека, тем тренированнее в этом смысле подкорка его мозга.

А уж Лари с детства строил козни, ввязывался в любую борьбу и поэтому с самого начала жизни, получается, развивал интуитивность в себе. Так что теперь все шло на автомате.

А Георгий все любил анализировать и просчитывать. Поэтому их тандем с кузеном обходился без споров. Каждый отвечал за свой участок работы, если ее можно так назвать в их случае.

Гия ответил кузену не сразу. Он как раз просчитывал, может ли сказать Лари все про свое отношение к Насте. А без этого его просьба свернуть войну с Лимоном и его группой прозвучит странно.

– Я виноват в том, что убили Татьяну. – Гия, наконец, решился. – Разозлил Лимона в ресторане. Сказал, что его телку из порно-студии теперь будем заставлять трахаться с догом на съемках фильма. Студия-то – наша.

– И он решил убить жену твоего племянника в ответ на это. Началась бы свара, а там, возможно, их группа «отбила» бы обратно то, что передали нам за грехи Седого, – две студии.

– Да. Но я осознал, что натворил, и увел Настю поспешно с поминок. А Лимон торопился и получил по телефону очень общее описание Насти и передал его киллеру. Может, сказал «мочи вдову», она будет во всем черном. А вдовы-то на поминках было две, вот и…

Илларион тяжело вздохнул и углубился в себя. Его лицо обрюзгшего актера Жана Маре пошло волнами, будто мысли перекатывались под кожей.

– И теперь ты опасаешься, что Лимон продолжит охоту на «пацанку».

– Я сказал ему, что сам женюсь на вдове Влада, чтобы права на «эро-рэп» остались в семье и никто не мог бы их перекупить. Ему надо поторопиться убить Настю, пока она в трауре.

– Ну так езжай и женись на девчонке скорее, переключи наезды на себя.

– Но она же только что овдовела…

– Но ты же не собираешься ее трахать на крышке гроба Влада, а хочешь спасти от смерти.

– А ты как? Тебя это не…

Илларион горько засмеялся.

– Ты-то в курсе, что я не был ему настоящим отцом, я даже не верил до конца, что он именно мой сын. Да мы были знакомы-то с ним всего ничего. Пока его не грохнули, я мало о нем думал. По сути, откупался деньгами. Но сейчас…

Гия не знал, должен ли он признаться, что видит, каким мрачным стал его брат в последнее время. Поэтому просто выпростал руку из-под шубы и хлопнул Лари по плечу.

– Ничего, родишь другого сына. Вон, Натка гладкая какая стала – не беременная ли она?

– Нет. Не хочу я ее уже давно. Без искры девка оказалась. Вот Нана умела меня «вздрючить», а эта – творожник какой-то. И куда сплавить, не знаю. Не шалава вроде была, в бордель не отдашь.

– Ага, отдашь в хорошие руки, – усмехнулся Гия. – Но я обратно не приму.

А ты награди ею кого-то из быков, а сам возьми себе бывшую девку Седого – Марго, она теперь у нас в студии.

– Брезгую я такими потасканными. – Он поморщился.

– Тогда отдай ее Лимону, глядишь, и раздумает в войну ввязываться.

– Ты думаешь, он из-за этой «дырки», что ли, войну с нами решил развязать?! Ему надо авторитет зарабатывать, думаю, поэтому и «раздувается».

Оба брата помолчали.

– Давай разыграем и эту карту, – гнул свою линию Георгий, – ты сделаешь вид, что разозлился на меня за то, что я не отдал Лимону его девку – из вредности. И сам ему предложи ее, как «трубку мира». Ну, а не согласится, тогда я, по крайней мере, себя виноватым за бойню, которая начнется, чувствовать не буду. А может, Лимону для авторитета и всю студию «порнушную» вернуть? Она нам-то на кой черт?

– Нет, киностудию отдавать не будем. Там же можно и не только порнуху, но и рекламу снимать. Люди прикормленные, в деле опытные. А снимать задницы или что другое, что кремом мажут, – без разницы.

Кузены ударили по рукам.

Илларион поднялся.

– Вызывай сюда Настю, я организую, что вы распишетесь тихо, а в прессе изобразят скандал – мол, дядя решил жениться на новоиспеченной жене племянника, чтобы деньги за эротический рэп не ушли из семьи.

– И ты как бы меня отправишь в ссылку в Турцию за то, что не отдал девку Лимону? Но как же ты без охраны? – озаботился Георгий.

– Уж как-нибудь пару недель перебьюсь. Не один ты у меня в штате. А если все же начнется война, то я тебя вроде верну из ссылки и «брошу под танки».

Гия нахмурился, подумав, как бы Настя опять вдовой не стала, – второй раз за неделю. Но только молча пожал руку брату, скрепляя договор.

– Все, звоню вдове-невесте…

Настя молча выслушала по телефону новость о завтрашнем бракосочетании. И пошла собирать чемодан.

– Кто звонил, – спросила ее мать, увидев, что дочь в спальне пакует вещи.

– Следователь. Вроде надо снова дать показания про звонок по телефону от Седого. А то пресса педалирует тему, что убить хотели отца за какое-то его открытие. – Она явно не хотела шокировать мать известием о «подпольной свадьбе».

Ангел Насти поморщился и отправил ей «минус» на счет судьбы. Она врала матери. И она согласилась пожениться, не уважая память Влада. Говоря человеческим языком: «Спасала шкуру в обход морали». О чем он и сказал Ангелу Лилии. Тот нашептал новую информацию на ухо подопечной – матери Насти. Поэтому мать высказала дочери свое «фе»:

– Врешь ты все. Гия звонил? И что вы женитесь так срочно? Учти, дочка, Влад еще тут, на Земле. И ты его обидишь.

Настя бросила с досадой вещи и разрыдалась, уткнувшись в подушку.

– Он поймет, мы же год не будем вместе жить и даже спать с Георгием, – прорыдала Настя. – Гия просто «принимает огонь на себя».

Лилия дочь утешать не стала, а просто вышла из комнаты, оставив Настю рыдать.