Украденное лицо - Тара Изабелла Бертон

Луиза просыпается счастливой.

Это ее удивляет.

Она не припомнит, когда в последний раз просыпалась вот так: в чьих-то объятиях, когда к ней кто-то прижимается грудью, гладит ее по волосам или легонько пробегает пальцами по предплечьям. Она не уверена, случалось ли такое вообще.

Когда кто-то целует ее в шею. Когда кто-то прижимается губами к плечу. Когда в окно льется столько света.

Он пробивается сквозь ставни. Он сеткой лежит на стене. Луиза удивленно смотрит на нее, и хотя она в жизни видела тысячи подобных теней, она прижимает к ней пальцы, потому как еще не проснулась, чтобы понять, что сможет ее поймать.

– Доброе утро, красавица, – говорит Рекс.

Луиза поражается тому, что он провел с ней ночь – целую ночь – и ни разу не заподозрил, какой же она на самом деле человек.

– Хочешь тайну узнать?

Он быстро целует ее в плечи, ей щекотно, и Луиза смеется, сама того не желая.

– Какую?

– Не хочется из постели вылезать.

В очках он часто мигает.

– Только никому не рассказывай.

– Не расскажу, – шепчет Луиза.

Звонит телефон.

И тут Луиза вспоминает.

– Блин… Блин!

– Что такое?

Он отбрасывает волосы с ее лица. Он так с ней нежен.

Это телефон Лавинии. Он гремит по всей квартире Рекса прелюдией из оперы Вагнера «Тристан и Изольда».

Луиза боится, что он все узнает, но он залезает в ее сумочку и подает ей телефон.

Звонит Мими. Пять пропущенных вызовов.

Луиза переключает телефон на голосовую почту.

– Все нормально?

У Лавинии пятьдесят шесть уведомлений в «Фейсбуке».

– Ничего особенного. – Луиза выключает телефон. Она недавно кого-то убила. – Нормально. Все хорошо.

– Это…

– Нет.

Она делает глубокий вдох.

– Просто Мими, – говорит она.

– А от нее есть новости?

Теперь Рекс выдыхает.

– Может, это и хорошо, – произносит он. – Она, наверное, у Мими. Или… ну, ты знаешь… танцует на столе. Или в Париже. Точно ведь не скажешь.

– Не скажешь, – соглашается Луиза.

Он встает и подходит к окну.

Рекс худее, чем она ожидала, когда сейчас видит его без одежды. Грудь у него воскообразная и немного впалая. Луиза видит, как выступают ребра. Но для нее он все равно красивый.

– Итак, – говорит он, протирая глаза. – Что ты собираешься делать?

– Насчет чего?

– Насчет Лавинии.

– А что Лавиния?

– Ты собираешься с ней поговорить, или лучше мне?

– О чем?

– О нас.

Может, Луиза еще спит.

– А что о нас?

Ты меня трахнул, думает она. Что еще сказать-то?

Он присаживается на край кровати.

– В том смысле… если мы все это продолжим… то не сможем держать это в тайне.

Луизе и в голову не приходило, что Рексу все это захочется повторить.

Людям иногда хочется тебя трахнуть. Это естественно, если ты симпатичная. А если не симпатичная, то, по крайней мере, если ты блондинка. Люди хотят тебя трахнуть один разок. Потом они рано уходят на работу и говорят, что через несколько дней черкнут тебе сообщение, чего не делают.

– Ты хочешь это повторить?

(Наверное, это вопрос не существенный, когда на окраине города в ванне лежит труп, но сейчас Луиза об этом думать не может.)

– А ты разве нет?

– Конечно, хочу, – отвечает Луиза, прежде чем даже может подумать, что говорит. – Но… в смысле… мы не можем.

– Из-за Лавинии?

– Да, – кивает Луиза. – Разумеется, из-за Лавинии.

Рекс вздыхает.

– Может, знаешь… может, это окажется не так плохо. В том смысле, что… наверное, знаешь, сначала будет нелегко, но…

Луиза поражается его глупости.

– Она сожгла твой платок.

– Господи, – отзывается он. Смеется – самую малость. – Конечно, сожгла.

Рекс говорит это с каким-то восхищением, и Луизе не по себе, потому что теперь, даже теперь это ее гнетет.

– Послушай… Луиза. – Как же давно ее кто-то называл по имени. – Я знаю, что это эгоистично. – Потом очень тихо: – Как сильно ты мне нравишься. Я это знаю.

Она машинально протягивает руку. Кладет пальцы ему на шею. И отвечает:

– Это не эгоизм желать быть счастливым.

Луиза действует автоматически: касается его плеч. Массирует их.

– Это надо сделать мне, – заявляет Рекс. – Я с ней поговорю. Беру это на себя. Объясню, что сначала ты отказалась, но я тебя уломал. Злодеем стану я. Не возража…

– Нет! – Луиза почти кричит. – Нет, нет, с ней я поговорю. Когда она вернется домой.

– Уверена?

– Уверена.

– А можно я подожду на улице?

– Все обойдется, я сама, – отвечает она.

– Послушай… если тебе надо где-то пару дней пожить…

– Что?

– Типа, если тебе потребуется. В смысле… это студия, ты же видишь. Не очень развернешься. Но у меня есть два комплекта ключей.

Он целует ее пальцы, словно она какая-то драгоценность.

И вот тут Луизу осеняет.

Эта часть была бы настоящей, как бы все ни повернулось.

Если бы она позвонила ему из «МС» – в слезах, в истерике – все бы произошло точно так же. Он бы ее целовал. Он бы отвез ее к себе. Он бы позволил ей остаться.

Лавиния умерла ни за что.

– Что такое? – удивляется Рекс.

Луиза не может унять смех.

По ее щекам текут слезы, а она по-прежнему не может унять смех.

Домой от Рекса Луиза едет на автобусе. Поверх ее топика в блестках и юбки надет его спортивный свитер с логотипом Колумбийского университета. Она долго и медленно едет по Первой авеню, но Луизе все равно. Когда она доберется до дома, там ее встретит труп в ванне и ей придется решать, как убить Лавинию.

На улице лето. Светит солнце, небо неподражаемо голубого цвета, и если бы не труп в ванне, Луиза была бы почти счастлива.