Сломанные девочки - Симона Сент-Джеймс

Примечание. 9 декабря 1950 г. Чемодан исчез из моего кабинета. Местонахождение неизвестно. Дж. П.

Джейми положил папку, поднялся и молча подошел к окну.

Фиона запустила руку себе в волосы. Она наклонилась и взяла заявление Джулии Пэттон, перевернула лист и заметила на его обратной стороне черные следы.

– Это заявление печаталось под копирку, – сказала она. – Видимо, она отправила копию в полицию.

Получается, что о приписке, которая была сделана позднее, полиция не знала.

– В деле о пропаже ее нет, – ответил Джейми. – Там только отчет, составленный Дэниелом О’Лири.

– Это нормально, что в деле отсутствуют материалы?

– Если делу 64 года? Не знаю, может, и да.

Он снова замолчал. Вероятно, думал о Гаррете Криле-старшем, своем дедушке, который, как оказалось, вместе со своими коллегами допрашивал Джулию Пэттон о пропаже Сони. И о том, какую тень этот документ на него бросает. Фиона дала ему передышку, чтобы он совладал со своими чувствами.

– Времена были другие, – наконец сказал он, – но очевидно, что к исчезновению Сони никто не отнесся серьезно. Даже дедушка.

Его это расстраивало. Джейми гордился своей династией.

– Директриса делает очень жесткие выводы, – согласилась Фиона. – Да, мы знаем, что девочка покинула родственников, но почему же сразу – «сбежала с мужчиной»? Она жила в интернате под постоянным наблюдением. Сложно представить, что она выбиралась в город и соблазняла местных мальчишек. И зачем ей бросать чемодан?

– Я не понимаю, – сказал Джейми, все еще глядя в окно. – Почему никто даже не подумал, что с ней могло случиться что-то неладное? 15-летняя девочка бросила все вещи и исчезла, а им это даже в голову не пришло.

Фиона против воли вспомнила вопрос отца: «Она была еврейкой?» В деле Сони об этом ничего не говорилось, но что, если так? Если бы пропала не одинокая еврейка-беженка, а местная девочка из католической семьи, приложила бы полиция больше усилий?

И кто забрал чемодан Сони из кабинета Джулии Пэттон? Убийца спрятал ее тело в колодце, который виден из директорских окон. Возможно, он и украл чемодан? Если в нем хранилось что-то, что могло навести на имя убийцы, от него нужно было избавиться. А что, если Джулия Пэттон знала, кто он? Или даже она сама убила Соню?

Фиона снова перечитала заявление директрисы.

– Меня смущает, что она уехала от родственников на день раньше, чем планировала. Она ведь специально поехала их повидать. Так зачем решила вернуться раньше?

– Боюсь, этого мы никогда не узнаем.

Фиона положила папку.

– Надо продолжать, – сказала она, – до тех пор, пока мы не сможем ответить на этот вопрос. Давай поищем дела остальных девочек.

– У нас нет на это времени, – сказал Джейми, отворачиваясь от окна и глядя на часы. – Пора ехать на ужин к моим родителям.

– Ты что, серьезно? Нет!

Джейми покачал головой:

– Ты обещала, так что поехали. Файлы никуда не денутся до твоего возвращения.

– Нет, я не могу! – Фиона чувствовала почти физическую боль, глядя на коробки, которые ей так хотелось открыть.

– Можешь.

Она неохотно встала с пола и отряхнула джинсы.

– Ну ладно. Но я не собираюсь наряжаться. И от них мы снова поедем сюда.

– Договорились, – сказал Джейми. – Сразу после ужина.

Когда они уже сидели у него в машине и выезжали на Мередит-стрит, у Фионы зазвонил телефон. Это был ее отец.

– Я кое-что нашел, – сказал он, когда она подняла трубку. – Насчет твоей Сони.

У Фионы пересохло во рту.

– Рассказывай.

– Один знакомый профессор попросил свою студентку покопаться для меня в архивах. Она нашла список пассажиров корабля, вышедшего из Кале в 1947 году. Там была Соня Галлипо, 12-ти лет, без сопровождающих. Дата рождения та же, что у твоей девочки.

– Это она, – сказала Фиона.

– В списке были перечислены предыдущие места проживания, – сказал Малкольм. – Эту информацию записывали со слов пассажиров.

Фиона закрыла глаза, чтобы не видеть деревьев, неба и проезжающих мимо машин.

– Продолжай, – сказала она.

– Мне жаль, милая, но до этого ее держали в лагере Равенсбрюк.