Умирать не больно - Вики Филдс

* * *

Сначала боль вспыхнула в каждой клеточке моего тела, а затем сосредоточилась на лице, правой руке и в нижней части спины. Я предприняла жалкую попытку открыть глаза, но быстро сдалась, потому что знала: увиденное мне не понравится.

– Кая. Давай. Отожмись еще два раза. — Отец был непреклонен, хоть я и хныкала, упав на живот на пол.

– Пап, да у меня уже руки отваливаются!

– Эй, солдат, тебе уже двенадцать, — сказал он, смягчившись, – а это значит, что пришло время научиться превозмогать боль. Ну? Если будешь сильной, сможешь победить собственные страхи.

– Хорошо, – застонала я, открывая глаза. В ту же секунду, будто по щелчку пальцев, меня выбросило в ночь. Я бежала по полю в сторону фермы, но, опомнившись, остановилась и опустила взгляд вниз. Увидев, что мои руки в крови, что пальцы сломаны и кровоточат, я завопила и с остервенением стала тереть ладони о штаны.

От боли сердце рухнуло вниз, по венам потек дождь; сквозь шум ветра я услышала, как тяжелые капли падают к моим ногам и размывают землю; она шепчет, выталкивая изо рта влагу:

– Ты сможешь победить собственных демонов.

Я опустила руки и посмотрела вниз на босые ступни.

– Я убила его?

Вместо ответа что-то вдруг сбило меня с ног, и я опрокинулась назад. Меня атаковала тьма, и я, не жалея сил, стала бороться за свою жизнь. Боль в пальцах нахлынула с новой силой, когда я вцепилась во тьму и зарычала, сжимая суставы:

– По-мо-гите ей! Помогите ей! ПОМОГИТЕ!

– Успокоительное!

– Позовите врача!

– Спасите ее!

Боль отступила, сдавшись под напором лекарств, и я опустила голову на подушку и попыталась открыть глаза, н ничего не вышло. Тогда я на всякий случай уточнила:

– Пап, а когда я вырасту, буду как ты?

Папа приехал за мной в школу прямо с самолета, все еще в форме. Я смотрела на него восхищенно, а он в ответ улыбался, показывая на щеках ямочки.

– Конечно, малышка. – Он наклонился, положил руку мне на плечо и добавил серьезным тоном: – Но я хочу, чтобы ты была еще умнее и рассудительнее.

– А если меня оставят на второй год, вы с мамой все равно будете меня любить? – спросила я встревоженно. – А если я никогда не поступлю в колледж?! А если я…

Папа рассмеялся, покачав головой.

– Родители должны любить своих детей несмотря ни на что, малышка. Но ты, конечно же, должна поступить в академию и никак иначе. Главное, чтобы ты ничего не боялась. – Он потрепал меня по щеке. – Страха не существует. Он в твоей голове. Ну-ка, повтори, Кая.

– Он в моей голове…

– Как она?

«Я больше не боюсь, отец. Ничего не боюсь».

– У нее шок, она не приходит в себя.

– Она же нас слышит?

– Да, думаю, да.

Повисло молчание, потом разговор вновь возобновился:

– Она получила ножевое ранение в плечо. Мы боялись, что она могла порвать связки правого запястья, но это растяжение. У нее небольшое сотрясение. Кажется, у нее начался припадок. Знаете, не удивительно, после всего, что она пережила. Мы нашли таблетки у нее в кармане.

– Главное, что все обошлось.

Кто-то легонько коснулся моего плеча, наверное, чтобы поправить покрывало, затем убрал с моего лица волосы.

– Профессор, – в комнате раздался еще один голос, – когда она придет в себя, мы хотим задать ей пару вопросов.

– Вы не слышали, что говорил врач? – ледяным тоном осведомился Дориан. Рука с моей головы исчезла. – Вы не можете подождать?

– Тут девушку убили, – вмешался детектив Дин. Тон его голоса был почти таким же бескомпромиссным, как у Дориана, но я бы ни за что не спутала его с другим. – Так что нет, мы не собираемся ждать.

Я резко распахнула глаза, будто в тело разом вернулась вся энергия. Реальность навалилась мгновенно и без предупреждения.

Сьюзен.

Сьюзен убита.

– И она пришла в себя, – жестко закончил детектив Дин. Я посмотрела в его сторону, но сначала видела и людей, и предметы бессистемно вращающимися фигурами. Когда они стали на свои места, в поле зрения появился детектив Гаррисон. Он спокойно произнес:

– Дориан, твоя племянница была свидетелем убийства. Она в любом случае должна ответить на наши вопросы. Ты и сам это знаешь.

– Не сейчас. – Дориан положил руку на мое плечо, давая понять, что будет защищать меня до самого конца. Я собиралась вмешаться, но детектив Дин скрестил руки на груди и отрезал:

– У нас серийный убийца в городе. Четыре жертвы уже. Так что сейчас, профессор Харрингтон.

Меня бросило в жар.

– Почему вы сказали «четыре»? – Язык оцарапал горло, и я сглотнула. Дориан удивленно обернулся, будто не знал, что я пришла в сознание, затем помог мне присесть, налил в стакан воды и приложил к губам. Я сделала несколько маленьких глотков и опустила взгляд на руки. Правое запястье плотно затянуто эластичным бинтом. На плече повязка. Руки не болели, зато лицо пылало огнем так интенсивно, будто кто-то на протяжении часа втыкал в кожу иглы.

– Я сказал так потому, что отец Сьюзен тоже мертв, – произнес детектив Дин. Его взгляд оставался твердым, как стена, но из голоса исчезли стальные нотки. – Все повторилось, как и с семьей Кингов. Видимо, преступник пришел к Смиттам…

– Хватит. – Дориан повысил голос, и я перевела на него взгляд. Он еще никогда не выглядел таким взрослым и внушительным как сейчас. – Прекратите говорить ей все это немедленно.

– Эндрю, – детектив Гаррисон обратился к напарнику, потом посмотрел на меня. – Кая, ты позвонила в полицию в девять часов три минуты и назвала адрес кафе в университетском переулке. После этого связь оборвалась.

– Мой телефон намок под дождем.

– Скажи, почему ты позвонила, – попросил детектив Гаррисон. Они играют в плохого и хорошего копа? Значит, Эндрю Дин будет на меня нападать, а детектив Гаррисон защищать, чтобы я ему доверилась?

Мне нечего скрывать.

– Я позвонила, потому что не смогла найти свою… подругу Сьюзен. Я боялась, что она могла быть в опасности.

– Почему?

Почему?! Да потому что в Эттон-Крик психопат, который охотится на таких же девушек, как Сьюзен!

Я вздохнула. Не могу сказать, что Аспен попросил меня присмотреть за ней. Это будет странно, и нас вместе с ним сочтут подозрительными, если не преступниками. Аспен сказал, что если мы втроем переживем эту ночь, он объяснит, почему вел себя так странно. Пока что я должна подождать.