Кровь невинных - Кристофер Дикки

— Откуда ты знаешь?

— Об этом все знают.

Я покачал головой. За последние дни я пережил слишком много потрясений. Я устал и хотел спать.

— Как долго ты собираешься оставаться в Дрваре? Один день? Два?

— Наверное. Не знаю. Пока не знаю.

— На этой неделе я собираюсь в Боснию. Сегодня уезжаю.

Я не сводил с него глаз.

— Не скажу, что Дрвар находится поблизости от тех мест, куда я направляюсь, но и не очень далеко. Если хочешь, я поеду с тобой туда, а дальше — посмотрим. — Он наблюдал за выражением моего лица, я тоже не сводил глаз с Рашида. — Может быть, ты составишь мне компанию? Мы воспользуемся моей машиной. На той, что ты сможешь взять здесь напрокат, далеко не уедешь.

Я подумал, что он хочет завербовать меня. Мне больше не хотелось воевать, но я лишь ответил:

— Это предложение, от которого трудно отказаться.

* * *

Мой рюкзак стоял в холле отеля, часть одежды была засунута в полиэтиленовый пакет, поверх которого лежала зубная щетка. Рядом на коричневом диване сидел прыщавый подросток. Увидев, что я смотрю на свои вещи, он побежал к лестнице.

— Один-двадцать один, — сказал я портье, чей костюм по-прежнему усыпала перхоть. — Вы закончили уборку в моей комнате?

Вместо ключа он протянул мне счет в местной валюте, составлявший в общей сложности шестьсот сорок три доллара.

— Вы шутите?

— Это за дверь и за комод. Нам пришлось также заменить ковер и покрывало на кровати. Все вещи импортные и очень дорогие.

— Вы шутите, — повторил я, засовывая полиэтиленовый пакет и зубную щетку в рюкзак и взваливая его на плечо. Я разозлился, хотя и ожидал чего-нибудь в этом роде, и положил на стол стодолларовую купюру.

— Что это? — спросил мужчина.

— Все, что я вам должен.

Он покачал головой и вернул мне деньги. Я не взял их.

— Я хочу поговорить с администратором, — потребовал я.

Портье, маленький, болезненного вида человечек, взял телефон, вставил провод в переключатель и отрицательно покачал головой прежде, чем на другом конце провода раздался звонок.

— Его нет на месте. — Он протянул мне трубку, чтобы я мог убедиться сам. Это был старый черный телефон с тяжелой трубкой. Я услышал только короткие гудки.

Рашид стоял позади меня. Он положил мне руку на плечо, посмотрел на счет, присвистнул и отошел в противоположный угол холла, к выходу.

— Позвоните администратору еще раз, — процедил я сквозь зубы.

На лестнице послышались шаги, кто-то быстро спускался вниз. Я увидел крупного мужчину, с которым разговаривал прошлой ночью, прыщавого паренька и пьяницу-мужа. Его нос заклеивал пластырь, а лицо украшали синяки фиолетово-коричневых оттенков. Я подумал, что они хотят свести со мной счеты. Казалось, даже пацан готов к драке. Я по-прежнему стоял с рюкзаком на плече и телефонной трубкой в руке.

Рашид что-то крикнул и сунул руку под куртку, чтобы достать спрятанный у него за поясом предмет.

Я решил, что он блефует. Побитый мной мужчина подумал то же самое и двинулся на меня, как полузащитник. Он был таким же злым, тупым, и от него все так же пахло спиртным. Я не двигался, пока он не подошел ко мне на расстояние двух футов, затем ударил его телефонной трубкой по тому, что осталось от его носа. Он не то закричал, не то взревел и схватился за лицо. Трубка упала и со стуком покатилась по полу. Портье кричал, Рашид тоже. Но подросток и крупный мужчина не двинулись с места. Рашид не блефовал. Он вытянул руку, в которой держал пистолет «хеклер-кох» девятимиллиметрового калибра.

Скандальный муж корчился, тряс головой, но от боли ничего не видел. Маленький серый человек за столом стал пунцово-красным, скорее от страха, чем от ярости. А Рашид стоял спокойно, как полицейский на стрельбище.

— Занесите телефон в счет, — заявил я, кладя стодолларовую купюру на стол. — Сдачи не надо.

«Лендкрузер» Рашида стоял около входа. На ветровом стекле красовалась наклейка с изображением раскрытой книги, исписанной арабскими письменами. Я бросил рюкзак на заднее сиденье, взял у Рашида пистолет и прикрывал его, пока он садился на место водителя. Мы тронулись с места.

— Рашид, чем ты, черт возьми, здесь занимаешься?

— Помогаю беженцам.

* * *

Когда я проснулся, мы сворачивали с главного шоссе около Карловаца.

— На заднем сиденье — еда, — сказал Рашид.

Я нашел пиццу и колу.

— Все американские удобства, — улыбнулся я. Пицца уже остыла, но я умирал с голоду. Кола оказалась прохладной, и я окончательно проснулся, когда она зашипела у меня в горле. — Спасибо, что помог мне в отеле, — поблагодарил я.

Рашид не отрывал глаз от дороги. Несмотря на мокрый снег с дождем, он ехал довольно быстро и был предельно сосредоточен.

— И за Кувейт, — добавил я. — Ты меня дважды выручил.

— Мы же друзья.

Чем ближе мы подъезжали к морю, тем выше и отвеснее становились горы и тем безумнее было движение на дороге. Рашид вел машину сосредоточенно, как ребенок, играющий в видеоигру.

— Мы спешим? — поинтересовался я.

— Может быть. Нужно двигаться быстро, если есть такая возможность.

Дворники работали непрерывно, а висевшее над самым морем солнце светило достаточно ярко, и его лучи скользили по нашим лицам. Во всем облике Рашида чувствовалась какая-то напряженность. Тогда я в первый раз обратил на это внимание. Это нельзя было назвать страхом. Но я чувствовал, хотя не происходило ничего особенного, что с ним творится что-то неладное. Он напоминал человека, которому сказали, что он скоро умрет, но который еще не ощущает боли.

— Расскажи мне про Кувейт, — попросил я.

— Это долгая история.

— Дорога длинная.

— Верно, — вздохнул он. — Я родился в Кувейте и вырос там.

— Понятно.

— Но я не кувейтец. — Рашид мрачно усмехнулся. — Я палестинец, из Яффы. Моей матери исполнилось три года, когда ее семье пришлось уехать.

— Твои родители еще живы?

— Да, слава Богу.

— Я читал, что палестинцы поддерживали Саддама.

— Не все. Я воевал против него. Помнишь?

— Да.

На минуту Рашид сосредоточился на дороге, пытаясь обогнать большой грузовик на опасном повороте. Маленький «фиат» выскочил навстречу, и нам втроем пришлось умещаться на двухполосной дороге.

— Против Саддама сражалось гораздо больше палестинцев, чем кувейтцев. Помнишь Ябера? Сукиного сына, из-за которого мы все чуть не погибли? Владельца сейфа?

— Помню. — Не забыл, как он умирал, когда Рашид прострелил ему живот.