Круг Шести. Руны и кости - Лени Вамбах

– У некоторых так точно. Мой брат не стал бы медлить, – пробормотал Алекс, касаясь разбитых губ. Его рука, казалось, слегка дрожала, но Сирена заставила себя не смотреть.

– Это было бы не слишком умно с его стороны, – проговорила она. – Мы с Улиссом немного думали об этом и провели расследование.

– Да? – Алекс звучал действительно удивленно. Сирена закатила глаза. Как же он чванлив…

Но она подавила гнев и гордыню; затем повернулась к Алексу и протянула ему руку.

– Перемирие? Хотя бы пока не узнаем больше.

Взгляд Алекса скользил между ее рукой, ее лицом и дорожкой, будто он гадал, не собирается ли она в следующий миг прибить его – и не нужно ли спасаться бегством.

Помедлив, он ответил на рукопожатие. Ладонь Алекса была ледяной: для стылой парижской осени он действительно был слишком легко одет.

Сирена сама не верила словам, вырвавшимся из нее затем.

– Очевидно, ты тоже знаешь нечто, неизвестное нам, – сказала она, чувствуя, что ей приходится словно проталкивать слова сквозь зубы. – Так же, как и мы нашли кое-что, о чем ты и понятия не имеешь. Пожалуй, не стоит беседовать об этом на улице, правда?

Ночью по улицам бродило немало подозрительных личностей или просто любопытных магических ушей.

Алекс медленно кивнул.

– Да и тебе нужно смыть кровь с лица, ты выглядишь действительно жутко. К себе домой ты, со всей очевидностью, не хочешь… Пойдем к нам. У нас есть диван.

– Кто ты такая и что сделала с Сиреной?.. – растерянно спросил Алекс. Впервые с момента этой странной встречи его голос зазвучал несколько иначе: он уже больше напоминал того хранителя, которого Сирена знала.

Сирена, состроив гримасу, отвернулась, чтобы не встретиться с Алексом взглядом.

– Происходят вещи, которые… не нравятся мне. Будь я умнее, собрала бы вещи и исчезла отсюда. Но как-то… Я не могу теперь уехать. Я люблю Париж.

– Просто скажи, что ты отрастила у себя совесть.

– А ты вновь отрастил хребет и высказал отцу и брату что думаешь. Раннее рождественское чудо! – воскликнула Сирена, глядя на Алекса.

На его губах заиграла тусклая улыбка.

– Видимо, так. Ну хорошо! Я принимаю твое приглашение.

– Только не думай, что это как-то влияет на мое отношение к тебе, – предупредила Сирена. – Как только мы выясним все, что касается этих катакомбных дел, все станет как прежде.

– Рассчитываю на это, – сухо откликнулся Алекс.

* * *

– Что. Он. Здесь. Делает?! – Улисс смотрел на Сирену и Алекса, будто увидел призрака. Под стать этому его волосы торчали во все стороны, а в руке он держал чашку чая.

– Мы затеяли пижамную вечеринку, ты не получил моего сообщения? – спросила Сирена. – Ты же не хочешь сказать, что не припас горячего шоколада, попкорна и масок для лица?

Теперь на нее таращились оба.

– Я встретила его в парке, и мы заключили перемирие. Ничего особенного.

– Вот потому спорт и опасен, – заметил Улисс, бросив на Алекса короткий взгляд, в котором сквозила смесь недоверия и смирения. – И с кем же ты подрался?

– С братом.

– Рафаэлем? Не обижайся, но он та еще сволочь.

Вот еще кое-что, в чем все трое согласны.

– Ванная прямо. Ты можешь взять полотенце с полки, – сказала Сирена Алексу, указывая на нужную дверь.

Он кивнул и скрылся за ней. Сирена и Улисс, в чьем взгляде все еще виднелось сомнение, остались.

– Ты уверена, что это удачная мысль?

– Да. Он что-то знает, – решительно ответила она. – Наконец, посмотри на него. Я не могла оставить его на скамейке, такого несчастного.

Улисс осклабился.

– Сирена, ты смягчилась? Вырастила у себя совесть? Я так горд тобой!

– Ах, захлопнись, – отмахнулась Сирена, бредя в гостиную. Улисс последовал за ней.

Она не обращала на него внимания – больше из принципа, – пока он усаживался в кресло, допивая свой чай.

Спустя пять минут Алекс вернулся из ванной. Он смыл засохшую кровь, и теперь его посиневший глаз был еще заметнее.

Сирена подцепила с пола рядом с диваном свою сумку и извлекла оттуда маленький флакон с травяной мазью, который и бросила Алексу. Он поймал баночку в воздухе и недоверчиво посмотрел на нее.

– Это просто заживляющая мазь, – Сирена закатила глаза. – Ты продолжаешь вести себя так, будто я такая уж злая… Ладно, дело твое.

Улисс закашлялся. Алекс закатил глаза, но открыл флакон и нанес немного мази на кровоподтек. Благодаря его хранительскому дару действие мази стало заметным очень скоро.

– Полагаю, нам нужно кое-что обсудить, – сказал Алекс и, помедлив, сел во второе кресло.

– Да.

Как по команде воцарилась тишина. Казалось, никто не хотел начать – или не знал с чего.

Наконец, Алекс сдался:

– Вам в любом случае не хватает понимания точки зрения Круга. Вы замечали, что теперь стало больше отступников, правда? И потом еще случай с той служащей, что позволила амулету пропасть.

– Это единственный случай, когда что-то было украдено? – спросил Улисс.

– Точно сказать не могу, но чутье подсказывает, что явно нет. Нет, судя по тому, что я узнал еще. – Алекс слегка помедлил. – Я подслушал спор в закрытой части резиденции Круга – между высокопоставленным служащим и одним известным чародеем, которого Круг пригласил, чтобы кое о чем позаботиться. Он – или один из его людей – участвовал в убийстве той служащей.

– Значит, члены Круга допустили кражу амулета, – завороженно прошептал Улисс.

Сирена сообразила быстро.

– Хорошо, пусть так: в Круге есть те, кто посвящен во что бы то ни было, и обычные его члены. Некоторые из посвященных в последние месяцы выбыли – не с тем ли, чтобы основать собственный Круг или нечто подобное? Остальные же изгнали их – и об этом-то мы и позаботились. Те, кто еще остался в Круге, присваивают амулеты. Ведь их можно использовать как линзы для магических потоков, верно?

– Да, – ответили Алекс и Улисс вместе, вызвав друг у друга нервную гримасу.

– Хорошо, но почему изменники отправляют своих сообщников на верную гибель, не защищая их? – продолжала Сирена.

Улисс пожал плечами.

– Профессиональный риск. Отступники ведь.

Что-то в этом объяснении Сирене не понравилось, но этой ночью она вовсе не стремилась получить ответы на каждый вопрос.

– Я некоторое время следил за тем чародеем, – продолжал Алекс, пока остальные молчали. – Он намеревался провести в катакомбах ритуал с человеческой жертвой – и жертвой должна была стать