Формула счастья - рецепт беды - Борис Бабкин

– Да никак не можем мы договориться, – сказал по телефону Граббе. – Желающих полно, вроде бы можно было на всех раскинуть, но боится каждый, что золота будет не много, а если его еще и делить придется…

– Ты и так можешь бабки приличные иметь, золотишко, чтобы налоговая не докопалась. Помнишь наше предложение? Оно в силе. И ведь ты ничем не рискуешь, Леонтий.

– Я уже говорил и повторяю: с наркотой я дела не имел и иметь не буду. И если узнаю, что Семен по-прежнему…

– И не только Семен. – В сотовом хихикнули. – Изабелла тоже себе деньги делает.

– Убью! – взревел Граббе и швырнул сотовый в стену. Телефон рассыпался. Граббе бросился к двери. Остановился и побледнел, прижал ладонь к сердцу. Вздрогнув, сморщился и упал, врезавшись затылком в угол тумбочки.

– Леонтий Васильевич, – в комнату заглянул молодой мужчина, – что тут?… – Увидев лежащего Граббе, выхватив пистолет, присел. – Сюда! – крикнул он. – Хозяина завалили!

– Да слишком много будет хозяев. – Элла Сергеевна была недовольна. – Я одна должна стать хозяйкой. Делить…

– А зачем тогда делить, – усмехнулся Котин. – Давай им, сколько сама захочешь, и все дела. Чуть что, мы их…

– Да хватит тебе, Кот. Ты-то что можешь сделать, например, с Граббе? И с Лузой? Они просто раздавят тебя. Кстати, твоих парней, говорят, охотники около реки Чадобец поколотили, а ты говоришь…

– Граббе сдох! – В комнату вбежал невысокий мужчина в очках. – Сердце хватануло, он упал и затылком обо что-то. В общем, труп Леонтий Васильевич. – Он рассмеялся.

– В натуре? – спросил Котин.

– Да, – кивнул невысокий.

– Тогда, пожалуй, стоит согласиться на товарищество, – улыбнулась Элла. – Правда, Лузин тот еще пассажир, как говорят, но с ним я сумею договориться.

– Через постель, что ли? – ехидно спросил Котин, и его лицо обожгла сильная пощечина.

– Еще раз подобное услышу, – прошипела Элла, – и ты мне никто.

– Извини, – потирая покрасневшую щеку, пробормотал он.

– Ладно, – усмехнулась она. – Проехали. Значит, Леонтий сдох.

* * *

– Вот и сбылась мечта идиота, – пробормотал Воеводский. – Из-за чего он умер-то?

– Ему доложили, – Изабелла вздохнула, – что я купила партию наркотиков. Стало быть, дурь убила папочку. Кому-то наркотики приносят деньги, а значит, счастье, но большинству горе. А мне, например, зелье принесло большое наследство и свободу, и я счастлива.

– А как теперь у нас с тобой? – тихо спросил Воеводский.

– А что у нас? Все как и было. Правда, с небольшим изменением. Теперь деньги у меня, и вот что я скажу: я не стану тебе что-то запрещать, но ты должен держать меня в курсе всех своих дел. Я понятно говорю?

– Вполне. Долгов у меня больше нет, могу работать с товаром. А то, знаешь, – Семен усмехнулся, – хотелось рыбку съесть и со стула не свалиться – тебя не потерять.

– Это уже в прошлом. Сейчас можно все. Но не забудь, я должна знать обо всем.

– Парней Кота в тайге помяли крепко. – В комнату вошел бородач. – Они хотели пушнину забрать, а им наваляли. Кот слюной брызжет, но, похоже, ничего сделать не сможет. В том районе участковый, Иваныч, не купленный, не боится никого.

– Тот еще волчара, – кивнул Семен. – Кстати, он немало диких старателей повязал. Сейчас власть взялась за сохранение лесных ресурсов и золота.

– Знаешь, – Изабелла взяла сигарету, – я вот что думаю. Зачем нам заниматься золотом? Это, во-первых, недешево, во-вторых, партнерство с Лузой и Элкой до хорошего не доведет. Я предлагаю перейти на наркотики. У тебя с этим все отлажено, есть постоянные клиенты, продавцы и покупатели. За все это время ни разу не было неприятностей. И папочка мой на тебя постоянно давил. В основном все останется как прежде. Я разговаривала с рэкетирами и дала понять, что для них со смертью папаши ничего не изменилось. Ну а те, кто не понял, поплатятся за это. Я усвоила отцовские методы воздействия на несговорчивых. Правда, Ли? – Она взглянула на вошедшего китайца. Тот кивнул. – Надеюсь, ты с нами?

– Я с вами, – ответил он и перевел взгляд на Семена.

Изабелла рассмеялась.

– Не понял… – Семен уставился на китайца.

– Он любит меня, – ответила Изабелла. – Но я твоя. – Она поцеловала Воеводского.

Ли ничем не выказал охватившей его ярости.