Тряпичная кукла - Дэниел Коул

Четверг, 3 июля 2014 года

8 часов 25 минут утра

Направляясь на встречу с доктором Престон-Холл, назначенную на девять часов, Волк забежал в офис, сел за стол и выругался, ударившись ногой о набитую битком корзину для бумаг. Хитро поглядел по сторонам в поисках другой, пустой и оставленной без присмотра, и подумал о том, что нагрузка на уборщиков отнюдь не возрастает пропорционально объему работы, свалившейся на сотрудников отдела.

Прилагая символические усилия, чтобы убрать за собой, Волк был тронут, обнаружив, что Финли в свой выходной здорово попотел, составляя отчет для доктора Престон-Холл. Вверху для него была прикреплена бумажка:

И дерьмовое, скажу я тебе, это дело! Увидимся на планерке. Фин.

Билл отлепил бумажку, полагая, что доктор вряд ли оценит по достоинству прямоту Финли, бросил взгляд на стол Чемберса и представил, как Бакстер минувшим днем сломалась, что для нее было совсем не характерно. Мысль о том, что она пришла в столь подавленное состояние, была ему ненавистна. За все время, что они были знакомы друг с другом, в подобном смятении он видел ее лишь однажды, и в тот день, трагический и сюрреалистичный, это впечатлило его больше, чем что-либо другое.

В зале судебных заседаний Олд Бейли Бакстер места не нашлось, хотя она упорно рвалась пойти туда вместе с Волком в день вынесения Халиду приговора. К тому моменту его на время отстранили от работы, а в отношении коллег велось строгое расследование по поводу того, как они работали в рамках данного дела. Он не хотел, чтобы она шла. Трещина между ним и Андреа за ту неделю разрослась до размеров дикой головной боли, что закончилось вызовом в их коттедж в Стоук-Ньюингтоне наряда полиции и подлило масла в огонь вымышленных историй о насилии в их семье.

Несмотря на это, Бакстер потянула за какие-то веревочки, и ей разрешили дожидаться окончания процесса пусть и не в зале заседаний, но в пышном Грейт-Холле.

Волк до сих пор мог описать старшину присяжных (тот выглядел в точности как Гэндальф) и хорошо запомнил клерка, попросившего вынести вердикт. Все, что произошло впоследствии, было как в тумане: панические крики, запах паркетного лака, окровавленная рука, прижатая к белому платью.

Единственным, что врезалось глубоко в память, была резкая боль, вспыхнувшая, когда охранник, дежуривший у скамьи подсудимых, подлым ударом раздробил ему левую кисть, в которой теперь вместо кости у него была металлическая пластина. А еще – как Бакстер стояла посреди всего этого хаоса, как по лицу ее текли слезы, как она без конца спрашивала: «Что ты наделал?»

Когда он перестал отбиваться и толпа полицейских его обуздала, Эмили взяла пострадавшую члена жюри за окровавленную руку и отвела в безопасное место. Когда за Бакстер закрылись тяжелые створки, ему показалось, что он никогда ее больше не увидит.

Из состояния задумчивости Волка вырвало надоедливое пиканье, знакомое жужжание и щелчки, привычно издаваемые неисправным факсом. Он поглядел по сторонам и увидел Бакстер, которая стояла в кабинете Симмонса и о чем-то с ним оживленно беседовала. С того момента, как он ушел из квартиры, они больше не виделись и не разговаривали – когда он вернулся домой после долгих блужданий по улице, и она, и Андреа уже ушли. Он почувствовал себя немного виноватым, но не позволил себе слишком отвлекаться на их давнюю междоусобицу. Времени сделать что-нибудь путное у него уже не оставалось, поэтому Волк схватил рапорт Финли и вышел из отдела.

Разговор с доктором Престон-Холл прошел отнюдь не гладко, поэтому детектив с облегчением покинул пропахший плесенью кабинет и облегченно погрузился в старую, испытанную морось британского лета. Хотя было тепло, он накинул поверх белой рубашки плащ. У него в углу стола до сих пор стоял небольшой трофей – статуэтка «Мисс “Стащи с себя футболку” – 2013», которую Финли подарил ему после того, как попал под ливень в дешевой майке точно с такой же надписью. С тех пор Волк всегда опасался повторять эту его ошибку.

Вспомнив о планерке, он быстро зашагал обратно к Нью-Скотленд-Ярду. Доктор Престон-Холл недвусмысленно выразила свою озабоченность тем огромным прессингом, которому он подвергался, и пагубным воздействием смерти двух людей, умерших буквально у него на глазах после их предыдущей встречи в понедельник. О гибели Чемберса, к счастью для него, ей пока не сообщили.

Хотя их сеансы должны были основываться исключительно на информации, которую Финли сообщал в своих рапортах, и сведениях, почерпнутых из личных бесед доктора с Волком, они не смогли обойти тему фотографии, без конца показываемой в новостных программах накануне.

Она сказала, что этот снимок является самым достоверным доказательством, с которым ей когда-либо приходилось работать. Глядя на него, любой поймет, что мужчина, сжимающий в ладонях голову умершей женщины, разваливается на глазах. Под конец доктор пообещала позвонить Симмонсу и посоветовать ему ограничить роль Волка в расследовании, а то и вовсе отстранить его от дел до следующего понедельника.

Когда Волк вернулся, народу в отделе было немного. В ходе поножовщины между двумя бандами погибли два подростка, третий в критическом состоянии оказался в больнице. Это еще раз доказывало, что Лондон жил своей обычной жизнью, что Тряпичная кукла, жизнь фигурантов списка и борьба Волка за свою жизнь для миллионов людей, не причастных напрямую ко всем этим событиям, была лишь банальной темой для разговоров.