Ноктэ - Кортни Коул

Я вылезаю из кровати и спускаюсь по лестнице, медленно продвигаясь к похоронному залу, не зная, что ожидаю увидеть. Но ничто не подготавливает меня к тому, что оказывается в действительности.

За фортепиано сидит Деэр, солнечный свет льётся из окон выше и отражается от его тёмных волос, словно он был избран самим Господом. Его глаза закрыты в сосредоточенности, и он играет так, будто музыка течёт через него, словно кровь или воздух, будто он должен играть, чтобы жить.

Я прислоняюсь к двери и наблюдаю, как его пальцы порхают по клавишам, извлекая из них музыку со всем изяществом превосходного пианиста. Я не узнаю произведения, но оно прекрасное, чарующее и грустное.

Очень подходящее для этого места.

И хотя Деэр одет в тёмные джинсы и обтягивающую чёрную рубашку, а на среднем пальце модное серебряное кольцо, он тоже подходит этому месту.

Потому что он играет на фортепиано так, как и должно быть сыграно.

С благоговением.

Здесь, в этой часовне, исключительно правильно чтить своих близких, а тихое умиротворение этого помещения предназначено для того, чтобы отдавать дань уважения умершим.

Я на минуту закрываю глаза, не в силах удержаться от мысли, на что бы это было похоже, если бы его руки боготворили моё тело точно так же, как они боготворят клавиши. Мои сны словно явились прелюдией, ведь в них он прикасается ко мне каждую ночь. Он заявляет права на моё тело, и каждую ночь я наслаждаюсь этим. И вот теперь я вспоминаю эти сны, и мои щёки заливает румянец, когда я представляю его пальцы, скользящие по моему бедру до живота и задерживающиеся у груди. Губы покалывает от желания поцеловать его. Дыхание прерывается, язык выскальзывает изо рта, облизывая губы, лицо слегка бросает в жар.

И только потом я осознаю, что музыка стихла.

Открываю глаза и вижу, что Деэр повернулся ко мне и наблюдает. В его глазах искрится веселье, словно он точно знает, о чём я замечталась.

Если я когда и желала, чтобы пол разверзся и поглотил меня, то сейчас самое время.

— Привет, — здоровается он. — Надеюсь, я тебя не разбудил. Твой отец сказал, что я могу зайти и угоститься апельсиновым соком. Но тут я увидел фортепиано и… ну и вторгся. Извини.

Его акцент лишь добавляет ему привлекательности. Как и то, что он играет на фортепиано. Более того, это делает его самым сексуальным мужчиной на свете.

— Ты не вторженец, — говорю я. А даже если и так, то желанный. — Ты прекрасно играешь.

Он пожимает плечами.

— Это было одно из правил отчима. Каждый в его семье должен был уметь играть, поскольку это подобает благородным людям. — Похоже, ему уже наскучила сентиментальность, и он закрывает крышку пианино.

Я приподнимаю бровь.

— Неужели? Хочешь сказать, ты благородный?

Потому что его татуировка «Живи свободно» говорит об обратном.

Он улыбается.

— Боюсь, я немного своенравный.

А я нет. В смысле, не боюсь.

— Твой папа просил передать, что ему пришлось уехать в город, — продолжает он, вставая и грациозно приближаясь ко мне. И я не могу не провести параллель… между Деэром и изящной лесной кошкой. Вытянутый, гибкий, стройный, сильный. Мы с ним словно связаны невидимой лентой, и он сгибает эту ленту, шагая по проходу часовни, прежде чем остановиться напротив меня, словно пантера.

Я его добыча?

Боже, надеюсь, что да.

При свете дня его глаза отливают золотом, и я ловлю себя на том, что не могу отвести от них взгляд.

— Спасибо, — говорю ему. — Держу пари, мой брат поехал с ним. — Я не упоминаю, что этой ночью мой брат спал в моей постели, поскольку это прозвучит странно. Как всегда, мне приходится скрывать определённые вещи.

— Не знаю, — отвечает Деэр. — Я не видел сегодня Финна.

— Должно быть, он тоже поехал, — шепчу я. На самом деле отец, вероятно, повёз Финна на занятие. И я могу полностью сосредоточиться на том, кто стоит передо мной.

На Деэре ДюБри.

Его улыбка светится.

— У меня к тебе есть ещё один вопрос, — говорит он с самодовольным выражением, изогнувшим его губы.

Я приподнимаю бровь.

— Как, уже? Ты же только недавно задавал.

Деэр смеётся.

— Да. Но не здесь. Я хочу спросить об этом в другом месте.

Я жду.

И жду.

— И… где же? — нетерпеливо спрашиваю я.

Он улыбается.

— На воде.

Я медлю.

— На воде? Как, например, на нашей лодке?

— Ты не против? — кивает он.

Конечно же нет.

— Это просто маленькая лодчонка, — предупреждаю его. — Ничего особенного.

— Прекрасно, — отвечает он. — Потому что я тоже ничего особенного собой не представляю.

Au contraire[18]. Но, конечно же, я этого не говорю. Хорошо, что я спала в одежде, ведь благодаря этому мы можем отправиться туда сразу, без промедления. Но, конечно же, этого я тоже не говорю.

Вместо этого я просто иду на улицу, направляясь к пляжу, и без колебаний выхожу под дождь.

— Мы всё ещё можем выйти в море, — говорю я ему. — Это просто небольшой дождь, волны не поднимутся.

— А я и не волнуюсь, — усмехается он. — Я привык к дождю.

— Верно, — отвечаю я, жестом приглашая его подняться на борт. — Я забыла.

Он заступает на лодку, а я отвязываю её от причала и бросаю ему канат. После чего запрыгиваю следом, прежде чем лодка успевает отплыть, и бесцеремонно приземляюсь рядом с ним.

Деэр растягивается у корпуса, пока я вывожу лодку через залив, и тут вдруг дождь резко прекращается, так же внезапно, как и начался. Тучи рассеиваются, над нами проглядывает солнце, и я поднимаю лицо к теплу.

Я живу ради таких моментов, как эти, когда печаль отступает на достаточно долгое время, чтобы успеть чем-то насладиться.

И должна признаться, что наслаждаюсь подобными мгновениями всё чаще и чаще с тех пор, как Деэр приехал на наш холм.

— Из-за тебя я чувствую себя виноватой, — тихо говорю я ему, открывая глаза. Деэр сидит, вытянувшись, его ноги упираются в скамью. Он поглядывает на меня, нахмурив лоб.

— Почему же, Калла-Лилия?

От этого прозвища мои губы расплываются в улыбке.

— Потому что ты заставляешь меня забыть, что мне грустно, — просто отвечаю я.

На минуту в глазах Деэра мелькает нежность, прежде чем они обратно превращаются в обсидиан.

— Ты не должна из-за этого чувствовать себя виноватой, — говорит он. — На самом деле это делает меня счастливым. Мне не нравится мысль, что тебе грустно. Сядь ближе ко мне.