Немая девочка - Микаэль Юрт

– Николь, теперь ты в безопасности. Все здесь хотят тебе помочь, – произнес он, не получив ответа, но почувствовал, как она еще больше расслабилась и как ее дыхание стало спокойнее. Слова излишни, ее тело сообщает все, что ему требуется знать.

Она слышит его.

Этого достаточно.

Санитары установили возле скорой помощи носилки. Возле машины начали собираться любопытные. Фотоаппараты и мобильные телефоны уже подняты наготове. Несколько полицейских и пять-шесть человек в штатском, вероятно, из «Missing People», образовали вокруг носилок маленький защитный кружок. Ожидавшая их немая неподвижная группа его внезапно разозлила. Их не волнует, жива девочка или мертва. Им просто любопытно. Публика. Они с Николь являют собой представление, которого те ожидали.

– Отойдите! – крикнул он, приближаясь. Они, казалось, послушались и отступили на несколько шагов. Он чувствовал, как хватка девочки крепнет по мере приближения. Словно она предчувствует, что они скоро попытаются заставить ее отцепиться. Носилки приближались. Санитары подняли блекло-оранжевое одеяло.

– Николь, мне придется положить тебя. Им надо тебя немного обследовать, посмотреть, все ли с тобой в порядке, – сказал он максимально расслабленно и попытался погладить ее по волосам. – И ты скоро встретишься с мамой, ведь это будет хорошо?

Она незамедлительно отреагировала.

В глазах мелькнула надежда. Переполнявший ее страх на секунду отступил. Он крепче прижал ее к себе и посмотрел ей в глаза, окутал ее нежностью. Повторил слово, возымевшее такой эффект.

– Я отвезу тебя к маме. Обещаю. Я отвезу тебя к маме.

Он знал, что повторение лечит. Особенно нежное. Травма – это стена, любовь – дорога сквозь нее, повторение – молот, разрушающий то, что стоит на пути.

Больница Турсбю выглядела современно, встретившие их при приезде скорой помощи главный врач Ханссон и ее команда произвели компетентное впечатление и быстро организовали перемещение Николь и Себастиана в комнату для осмотра пациентов. Ханссон, женщина лет пятидесяти, в очках и с короткими слегка вьющимися волосами, мягко разговаривала с Николь, но девочка не отвечала, и чем больше ей задавали вопросов, тем крепче прижималась к груди Себастиана.

Главный врач отчаялась и обратилась к Себастиану.

– Она все время была такой некоммуникабельной? – серьезно спросила она.

– Да, и вот так держится за меня с тех пор, как мне удалось достать ее из пещеры, – ответил Себастиан.

Главный врач спокойно кивнула и погладила Николь по лбу.

– Николь, здесь ты в безопасности. Мы только хотим проверить, все ли с тобой в порядке, – по-матерински нежно сказала она.

Поглаживание по лбу и мягкие слова, похоже, помогли. Себастиан опять почувствовал, как мышцы Николь слегка расслабились. Ханссон наклонилась ближе к Себастиану.

– Я хочу дать ей немного успокоительного, вы мне поможете? – прошептала она ему на ухо.

– Безусловно. – Он посмотрел на девочку. Постарался встретиться с ней взглядом. – Доктор хочет дать тебе немного лекарства. Как ты думаешь, можно?

Николь посмотрела на него вопросительно. В ее взгляде присутствовало тронувшее его доверие. Он ласково улыбнулся ей.

– Ты можешь полагаться на меня, Николь. Я прослежу за тем, чтобы с тобой ничего не случилось.

Ханссон протянула к ее рту пипетку. Николь не отвернула лица, а приняла пластиковый сосуд. Главный врач влила содержимое и в последний раз погладила Николь.

– Капли постепенно подействуют. Как вы думаете, вы сможете помочь мне тем временем взять у нее кое-что на анализ? – спросила она.

Себастиан кивнул, не отрывая взгляда от Николь.

– Безусловно. Вы не знаете, как там с мамой? Она уже едет?

– Не знаю.

– Вы можете взять у меня телефон ответственного за расследование. Они должны знать.

– Дайте его сестре, – ответила Ханссон, указав на худенькую молодую женщину в зеленой одежде с подобранными темными волосами. Сестра Самира, похоже, была родом со Среднего Востока, но отвечала на ярко выраженном вермландском диалекте. Себастиан дал ей телефон Торкеля, и она ушла, чтобы позвонить.

Другая сестра тем временем подкатила столик, чтобы взять на анализ кровь. Себастиан погладил Николь по волосам и уговорил ее протянуть руку.

Потребовалось пятнадцать минут, чтобы успокоительное средство начало действовать. За это время им удалось взять все необходимые анализы и проверить пульс и частоту сердечных сокращений. Хватка Николь стала в процессе взятия анализов постепенно ослабевать, и несколькими минутами позже девочка совсем разжала руки. Казалось, все волнение ушло и сменилось необходимым сном. Теперь уже Себастиану совсем не хотелось разжимать руки. Хотя он знал, что нужно, у него была масса дел.

Вернулась Самира. Она дозвонилась до Торкеля. Тому предстояла пресс-конференция, после которой он собирался в больницу, но Ванья уже была на пути в больницу. Себастиан решил положить спящую Николь на кровать. Девочка была очень хорошенькой, особенно сейчас, когда лицо не было напряжено и встревоженные глаза не следили за каждым движением окружающих. Сейчас она опять стала просто маленькой девочкой, спящей десятилетней малышкой. Лишь ссадины и грязные личико, руки и одежда напоминали о днях бегства. Себастиан осторожно устроил ее в постели, взял со стоящего рядом столика марлевую салфетку и смочил ее спиртом. Начал отмывать девочке лицо. Белая салфетка быстро стала серой. Он выбросил ее и смочил новую. Она стала такой же серой.

Он не заметил, что в дверях появилась Ванья.

– Как она себя чувствует? – спросила она, когда он ее обнаружил. У него возникло ощущение, что она некоторое время стояла так, наблюдая за ним.

– У нее небольшое обезвоживание, но все показатели в норме. Сейчас она спит.

– Отлично. У тебя есть несколько минут?

Себастиан встал. Перед уходом он укрыл Николь оранжевым больничным одеялом. По правде говоря, ему не хотелось оставлять ее. В последний час он переживал настолько сильные эмоции, что не имел никакого желания возвращаться к действительности. К расследованию убийств. К блуждающей в потемках команде.

Он вышел вместе с Ваньей в длинный пустой коридор. Типичный больничный коридор для любой точки Швеции. Зеленый ламинатный пол, отражающий неоновые лампы потолка. Себастиан задался вопросом, исследовал ли кто-нибудь, как должен выглядеть больничный коридор для того, чтобы пациентам хотелось как можно скорее покинуть это место. Он не мог припомнить, чтобы где-нибудь в другом месте видел краску такого неприятного светло-зеленого оттенка, как та, что покрывала здесь стены.

Вдали послышались звуки оживленной беседы. Видимо, сплетничают о новой пациентке. О полиции. О преступлении. О котором только читали и слышали. Так обычно и бывает. События становятся подлинными и важными, только когда ими интересуются газеты и телевидение. А сейчас они более чем интересуются. У них появился выживший человек. Девочка из «Дома ужаса», как поэтично назвала ее газета «Экспрессен».