Источник лжи - Лорет Энн Уайт

— В малых дозах — ничего особенного.

— А в более крупных?

— Когда действие заканчивается, меня иногда начинает трясти… или мне снова становится очень тревожно.

— Видишь? Именно поэтому они вызывают привыкание. Эль, ты хочешь еще больше, чтобы избежать побочных симптомов, и это превращается в порочную спираль.

Он был прав.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я. — Я не та, за кого ты меня принимал. У меня до сих пор есть проблемы.

Он взял меня за руку и переплел мои пальцы со своими.

— Давай сделаем это вместе, ладно, Эль? Мы будем открыты друг перед другом. Если ты захочешь говорить со мной, я продолжу помогать тебе. Одна команда, верно? Наш второй шанс… — Его чувства читались в голосе и сияли в его глазах. — Я не хочу, чтобы все закончилось крахом.

— И я тоже.

— Мне правда жаль, что вчера я так сильно давил на тебя. Мне следовало бы понять, как сильно ты хотела спать после посадки. Я… поэтому ты должна говорить со мной. Я не понимал.

Он стиснул мою руку. Я задохнулась от прилива чувств. Мартин наклонился и поцеловал меня в щеку так нежно, что я внезапно преисполнилась твердой уверенностью. Мой ночной кошмар был именно кошмаром — жутким, лихорадочным сном, выросшим из последствий долгого перелета, смены часовых поясов, обезвоженности, последствий алкоголя в сочетании с ативаном и чрезмерного секса, здорового и нормального, но почему-то не отложившегося в моей памяти.

— Обещаю, что перестану принимать таблетки, — сказала я и сразу почувствовала себя лучше.

— Я всегда буду рядом, хорошо?

Я кивнула и потянулась к моей чашке. Отпила еще глоток кофе, чувствуя, как в моей груди расплывается тепло и благожелательность. Я действительно была рада убрать с пути эту помеху.

— Уже поздно, — заметил он, когда солнце закатилось за край моря. — Как насчет того, чтобы перекусить в Пагго по пути домой? А рыбу Зога мы приготовим завтра на барбекю.

— Пагго?

— Паб «Мопс и свисток», — он ухмыльнулся. — Его называют «Пагго» для краткости^[16].

Я засмеялась, внезапно ощутив внутреннюю легкость.

— Ну конечно. В этой стране ничто не защищено от гипокории?

— От чего?

— От превращения слов в уменьшительные и ласкательные формы.

— Вот где сказывается твое литературное образование, — он хохотнул, поднимаясь на ноги, и протянул руку. Я позволила ему поднять меня на ноги и шаловливо ущипнула его.

— Вот тебе за это.

Но когда мы направились к дороге по тропе в дюнах, я потеряла равновесие и споткнулась на мягком песке. Он остановился и окинул меня взглядом.

Пот щипал мне кожу.

— Все в порядке?

— Да, только я снова… как-то странно себя чувствую.

Он с беспокойством посмотрел на меня.

— Мы можем сразу же поехать домой.

— Нет. Нет, все нормально.

— Ты уверена?

— Разумеется.

Он положил ладонь мне на копчик и направил по тропе к тротуару. Рядом находилась общественная уборная с мозаичной фреской на стене. Возле нее был душ на открытом воздухе, где серферы мыли свои доски и гидрокостюмы. Внезапно я увидела коричневый седан, стоявший на дороге, и замерла на месте.

Водитель наблюдал за нами. Когда я посмотрела на него, он поднял окошко. Я нахмурилась. Мне было непонятно, почему этот автомобиль с самого начала привлек мое внимание. Возможно, из-за зловещего ощущения непрерывной слежки. Давным-давно я где-то читала, что наше тело может ощущать вещи, о которых даже не подозревает наш мозг. Вероятно, мое подсознание что-то подцепило.

Когда мы достигли конца пляжной дороги, я оглянулась. Темный седан выехал со стоянки и медленно покатился вслед за нами.