Зеркальная страна - Кэрол Джонстон

[email protected]

17 апреля 2018 года в 05:50

Re: ОН ЗНАЕТ

Входящие

ПОДСКАЗКА 10. ЗА БЕРЛИНСКОЙ СТЕНОЙ

Отправлено с iPhone

* * *

Я в кафе «Клоун». Синяя Борода и Черная Борода тоже здесь. Они вытаскивают нас из шкафа, волокут в спальню номер три и вешают на крюки. Мы умираем, кричим в кромешной темноте как раненые пираты на залитой кровью палубе, и наши тела бросают акулам.

Я в Зеркальной стране, сижу, скрестив ноги на пушечной палубе «Сатисфакции», и смотрю на Эл. Мы в одинаковых клетчатых сарафанах и накрахмаленных белых блузках. Если б не Росс, сидящий между нами на корточках, то можно подумать, что мы смотримся в зеркало. Как будто одна из нас настоящая, а другая – лишь отражение. В руке у него лист белой бумаги, исписанный красными и черными чернилами, – План.

«Вместе мы справимся, ясно? – говорит Росс. – Ведь нас трое».

Энни подмигивает мне из-за штурвала. «Иногда приходится быть храброй, даже если ты – последняя трусиха».

Я на кухне, сижу за столом. На тарелке омлет на тосте и каша, слишком горячая, чтобы есть. В старом дымоходе застряла птица. Она царапается и бьет крыльями. Рука дрожит, я промахиваюсь мимо рта, мама сжимает губы в ниточку. «Не чавкай, Кэтриона!» Дедушка сидит, положив больную ногу на свободный стул, запрокидывает голову и хохочет, но руки у него дрожат еще сильнее, чем у меня. Он смотрит на Эл, стоящую на пороге. «Не ешь стоя, девонька. А ну садись, черт бы тебя побрал!» Эл глядит на меня и ухмыляется. Я притворяюсь, что ничего не вижу. «Можно мне чаю?»

Берлинская стена – это черная штора кладовой. Эл всегда была Алеком Лимасом, героическим шпионом, пришедшим с холода, а мне приходилось играть на другой стороне вместе с клоунами, изображая Джорджа Смайли с его жестоким «Цирком», и вести Алека навстречу гибели. Страничку из дневника я обнаруживаю в подогнутом и подшитом крае шторы.

4 сентября 1998 года

Сегодня за завтраком все делали вид, что все как обычно. Наверное, даже я, хотя мне было страшно как никогда.

А мама, дедушка и Кэт все такие: передайте соль, налейте мне чаю, торопитесь, пора в школу… А я такая: ну как вы можете вести себя как обычно? Неужели вы не слышите? Неужели вы не видите? Неужели вам не страшно? ОН же ВЕРНЕТСЯ!

Ничего я конечно не сказала. Похоже, мы все об этом думали, и никто не мог сказать вслух. На случай, если он и вправду вернется.

После завтрака я затащила Кэт за Берлинскую стену, прикрыла ей рот рукой и прошептала на ухо: ЭТО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ СЕГОДНЯ!!

Так и будет. Неважно, что она говорит. Неважно, насколько нам страшно. Таков наш ПЛАН. Так мы договорились.

Я стою за пыльной занавеской в кладовой, с трудом дыша сквозь липкую руку Эл. Вокруг нас шепчутся и вьются призраки.

«Это должно случиться сегодня».

«Нет, – думаю я, – НЕТ!»

«Да!» – заявляет Эл.

Я чувствую ее улыбку под своей ладонью, словно мы поменялись местами, и она стала мной, а я – ею. И когда я убираю руку и отдергиваю штору, то все стены в холле и кухне свежевыкрашены в уродливый малиново-красный цвет. Протяжно ухает сова, раздается топот ботинок и крик: «Беги!» Колокольчики начинают звенеть все сразу. Шум стоит оглушительный. Деревянная доска содрогается, колокольчики мотаются вправо-влево, в темноте сверкают язычки в форме звездочек. Я вижу луну.

«Проснись! – кричит Эл моим голосом, нашим голосом. – Проснись, черт бы тебя побрал!»

* * *

Я упала с табуретки и лежу на полу кладовой. В руках и ногах тяжесть, живот скрутило от голода, и в то же время меня тошнит. Голова раскалывается. Так вот на что похоже горе… Или это вина? Так вот что чувствуешь, лишившись половины себя…

Беру телефон, нажимаю «ответить». Экран расплывается, сколько бы я ни моргала.

«Ответь мне! Давай встретимся и все обсудим. Или оставь меня в покое!»