Реестр убийцы - Патрисия Корнуэлл

Шэнди смеется, а Джесс безуспешно пытается прочесть по ее губам.

— В качестве консультанта доктора Селф. Она меня приглашает.

Ни остановиться, ни сменить тему он уже не может.

Шэнди оторопело смотрит на него.

— Врешь, — выдавливает она неуверенно. — Какое ей до тебя дело?

— Мы с ней давно знакомы. Хочет, чтобы я поработал у нее. Думал сразу согласиться, но тогда пришлось бы перебираться в Нью-Йорк, оставлять тебя здесь… — Он обнимает ее за плечи.

Шэнди отстраняется.

— Ну, по-моему, ее шоу превращается в балаган.

— Налей нашему гостю за мой счет, — громко говорит Марино, кивая в сторону незнакомца в яркой косынке, сидящего со своим псом у бара. — У парня трудный вечер. Только и смог наскрести что вшивых пять баксов.

Незнакомец оборачивается, и Марино получает возможность рассмотреть изрытое оспинками лицо. Глаза у нею полуприкрытые — такие называют змеиными, — у Марино они всегда ассоциируются с бывшими зеками.

— Я сам в состоянии заплатить за свое пиво, — сообщает человек в яркой косынке.

Шэнди продолжает жаловаться Джесс, но при этом не смотрит на нее, а значит, все равно что разговаривает с собой.

— У нас на юге народ гостеприимный, так что извини, если обидел. Просто показалось, ты сегодня малость на мели, — говорит Марино, повышая слегка голос, чтобы его слышали все в баре.

— Думаю, тебе не стоит сегодня никуда ехать.

Джесс смотрит на Марино, потом на его стакан.

— В его жизни есть место только для одной женщины, так что пусть решает, — заявляет Шэнди, обращаясь к Джесс и всем, кто желает ее слушать. — Да и что он без меня? Кто, по-твоему, подарил ему ту штучку, что он носит на шее?

— Да пошел ты, — говорит незнакомец в косынке. — Вставь своей мамаше.

Джесс возвращается к бару и, сложив руки на груди, встает перед парнем в косынке.

— У нас здесь грубить не принято. Думаю, вам лучше уйти.

— Что? — Незнакомец прикладывает ладонь к уху.

Стул со скрипом отъезжает к стене, и Марино в три шага покрывает разделяющее их расстояние.

— Извинись, козел!

Взгляд у незнакомца колючий. Он комкает пятидолларовую бумажку, ту самую, что получил из автомата, роняет ее на пол и растирает каблуком, как будто это окурок. Потом шлепает собачонку, поворачивается к двери и, проходя мимо Марино, цедит сквозь зубы:

— Почему бы тебе не выйти на пару слов?

Марино идет за незнакомцем и его псом через грязную парковочную стоянку к старому чопперу, собранному, похоже, еще в далекие семидесятые, четырехскоростному, с кикстартером, выкрашенному в тон косынке огненной краской. Номерная табличка у него какая-то странная.

— Картонка. — Марино удивленно качает головой. — Самодел. Ловко, ничего не скажешь. Ну, говори, что хотел.

— Хочешь знать, почему я здесь сегодня? У меня для тебя сообщение. — Парень в косынке смотрит на пса. — Сидеть! — кричит он, и собачка покорно ложится на живот.

— В следующий раз пришли письмо. — Марино хватает его за грудки. — Дешевле будет, чем похороны.

— Не уберешь лапы, поквитаюсь так, что пожалеешь. Я здесь не просто так, потому лучше послушай.

Марино опускает руки. Все, кто был в салуне, высыпали на веранду и с интересом наблюдают за происходящим. Пес лежит на животе и тихонько поскуливает.

— Ту сучку, на которую ты работаешь, в наши края никто не приглашал, так что пусть возвращается откуда приехала. Передай как совет от человека, который кое-что может.

— Как ты ее назвал?

— А сиськи у этой дряни ничего. — Он складывает ладони чашечками и облизывает воздух. — Если не уедет из города, я их еще и на вкус попробую.

Марино с силой пинает мотоцикл, и тот падает на землю. В следующее мгновение он выхватывает из-за пояса джинсов «глок» сорокового калибра и приставляет к переносице незнакомца.

— Не глупи, — говорит тот. С веранды доносятся крики байкеров. — Выстрелишь, и твоя никчемная жизнь на этом закончилась. Сам знаешь.

— Эй! Эй!

— Ну, давай!

— Пит!

Глядя незнакомцу между глаз, Марино чувствует, что голова у него как будто отключается. Он передергивает затвор.

— Если убьешь меня — считай, сам покойник.

Парень в косынке держится, но видно, что ему уже страшно.

Байкеры на ногах, кричат. Краем глаза Марино замечает на парковке каких-то людей.

— Забирай свою рухлядь и уматывай. — Марино опускает пистолет. — Пса оставь.

— Черта с два я тебе пса оставлю!

— Оставишь. Дерьмово ты с ним обращаешься. А теперь двигай отсюда, пока я тебе третий глаз не сделал.

Мотоцикл с громким треском уезжает. Марино разряжает пистолет и сует его за пояс джинсов. Что с ним такое? Что на него нашло? Ответа нет, и от этого становится страшно. Он наклоняется, гладит пса по спине, и тот благодарно облизывает ему пальцы.

— Найдем тебе кого-нибудь, не беспокойся.

Ногти врезаются в ладони. Марино смотрит на Джесс.

— Пора что-то делать, — говорит она.

— Ты о чем?

— Сам знаешь о чем. О той женщине. Я тебя предупреждала. Она тебя унижает, подгоняет под себя. Посмотри, что с тобой стало. Ты с ней всего неделю, а уже хватаешься за оружие.

У Марино трясутся руки. Он смотрит на нее, чтобы она могла читать по его губам.

— Глупо, правда, Джесс? И что теперь? — Марино треплет пса по холке.

— Сделаем из него салунного пса, так что когда этот парень вернется, ничего хорошего его не ждет. А вот тебе надо быть поосторожней. Заварил кашу.

— Ты раньше его видела?

Джесс качает головой.

Шэнди стоит на крыльце. Почему она осталась там? Он едва не убил человека, а она даже не спустилась с веранды.