Дикий остров - Владимир Цыбульский

— Здорово, — похвалил Тёма. — А спустился как?

— Сам не знаю. Я только до рощи бамбуковой дошел. Снизу ее поджег, — чуть замедляя бег, объяснил Дима.

— Как это? — почти остановился Тёма.

— Спички свои возьми, — отдал Юнг коробок неформатных спичек. — Я их к стрелам привязывал, поджигал и пускал вверх. А бамбук, оказывается, вспыхивает мгновенно. Думаю, огонь как раз сейчас к конопле подбирается.

— Ага! — взвесил в руке здоровенный коробок Тёма. Видно было, что идея ему понравилась.

Юнг бросился догонять ребят. А Тёма еще немного задержался и потому влетел на поляну над речкой последним.

Первым был Крис.

Как электрошокером в висок — Катя рядом с потухшим кострищем на утоптанной площадке распятая на земле в жуткой позе буквой «X». Руки и ноги навытяжку привязаны к вбитым в землю колышкам. Блузка зеленая наполовину разодрана. Лифчик на шее. Юбка кожаная вздернута, трусики спущены — рыжий хохолок между ног.

Катя, закусив губу, силится отвернуть лицо от нависшего над ней чернозадого дикаря с запекшейся кровью под лопаткой и членом на изготовку. Вокруг человек пять «полосатых», скинув набедренные повязки, приплясывают, хлопают в ладоши, покрикивают, возбуждаясь, задавая ритм.

В общем, о драке они совсем даже не думали.

— А-а-а-а! — словно обезумев от увиденного, заорал Крис и, по примеру Юнга, наклонившись, со всего ходу ударил плечом в мускулистую задницу нависшего над Катей так, что он полетел головой вперед, исчез за кромкой обрыва, коротким всплеском «доложил», что воткнулся курчавой башкой в каменистое дно мелководья.

Дикари от такого нахальства опешили. Вместо того чтобы навалиться впятером на одинокого Криса и уложить его рядышком с Катей, стояли, открыв рты в досаде и недоумении выпячивая желтоватые белки глаз. Но и у Криса с рассудком были проблемы.

Он не воспользовался замешательством похитителей, не налетел на них, рассыпая удары направо и налево. Сорвал с себя рубашку, прикрыл грудь Кате, одернул юбку, бросился вытаскивать колышки, к которым за щиколотки и запястья она была притянута к земле. И пока он этим занимался, дикари пришли в себя, потянулись за своими дротиками, разом взмахнули ими…

В общем, если бы не выскочившие на поляну один за другим Тартарен, Светка и Юнг, шансов у Криса не было бы никаких.

Тартарен влетел в толпу дикарей, как кегельбанный шар в компанию кеглей. Дикари стукнулись друг о друга головенками и рассыпались.

Двое свалились с обрыва, хлюпнув, в речку.

Оставшихся Юнг со Светкой обрабатывали бамбуковыми палками, не давая им подняться, пока Тартарен, примеряясь, хватал их одной рукой за шею, другой сзади между ног, раскачивал и бросал с обрыва, как мешки с картошкой в овощехранилище.

Катя, отвязанная Крисом, быстро подтянула трусики, лифчик опустила, застегнула пуговку зеленой блузки, деловито выбрала из валявшихся дротик потяжелей, подошла к привставшему на четвереньки с явным намерением убежать от мощных рук Тартарена дикарю, размахнулась и с треском опустила ему дротик на плечи. «Полосатый» рухнул на землю. Катя бросила дротик и разрыдалась. Крис обнял ее, она, всхлипывая и задыхаясь, бормотала ему в грудь:

— Где ж ты был… Я ждала… — Потом вдруг отпрянула, посмотрела на Криса широко раскрытыми глазами, захлебываясь словами, силилась сказать что-то очень важное: — Я поняла… Они… У них…

— Тише, тише, успокойся, все ведь обошлось, я здесь, — прижимая к себе, мягко похлопывая по спине, уговаривал ее Крис, кляня себя за то, что увлекся и пропустил нападение диких там, на лугу в горах.

Тёма выскочил из чащи, как раз когда Тартарен раскачивал, держа за шкирку и за ноги, последнего дикаря. Тот висел, покорно опустив голову, и ждал своей участи. И дождался — полетел головой вперед с обрыва.

— Эх! — расстроился Тёма. — Опоздал. А я им такую штуку приготовил. Жаль, не пригодилась… А что это вы так смотрите?

Он стоял спиной к лесу. А ребята над обрывом. И они вдруг развернулись, потянулись друг к другу, пристально глядя на Тёму.

— Если ты что-то придумал, Тёма… — начал Крис.

— Самое время применить, — продолжил Тартарен и глазами показал Тёме обернуться.

Тёма оглянулся и слегка попятился. Из чащи неслышно выбирались человек шесть, совсем непохожих на размалеванную шпану, с которой они до сих пор имели дело.

Исполинского роста, чудовищных размеров, похожие на темнокожих боксеров-тяжеловесов. Одеты во что-то напоминающее длинные трусы. Но без маек.

Выпирали под тюленьей кожей огромные мышцы: плечевые — как чугунные ядра, бицепсы — как у гориллы. И у каждого пресс, похожий на брусчатку. Головы коричневые бриты, глаза навыкате страшные, носы сплющены, ноздри ходят ходуном. А в руках пусто — кулаки у них страшнее любого оружия. По сравнению с ними Тартарен как мальчик-подросток. Шли спокойно и медленно — ни криков, ни воя.

Они приближались. Ребята отступали к обрыву.

— Блин, — сказала Светка.

— Звездец, приехали, — выразил общее мнение Тартарен.

— Может, прорвемся? — без особой надежды произнес Крис.

— Счас узнаем… — Тартарен пробежал шагов десять, ударил горилле головой в живот.

Здоровенный этот даже руки не поднял. Пресс только напряг, Тартарен стукнулся об него головой, как о кирпичную стенку, и отлетел назад, чуть не сбив с ног Тёму по дороге. Что было бы совсем некстати.

В руках у Тёмы был лук с какой-то странной стрелой — что-то толстое, неуклюжее наверчено на конце. Тёма увернулся от летящего в него спиной Тартарена, поднял лук, целясь горилле в тот самый каменный живот, которым он только что отбросил Лешу от себя шагов на десять.

Отпустил тетиву. Наконечник стрелы тут же вспыхнул ослепительной звездой, влетел красным салютом черному тяжеловесу в живот и там взорвался, пуская в стороны разноцветные искры.

Черные замерли. Взорванный салютом упал. Тёма не дал им прийти в себя — пустил еще стрелу с фальшфайером на конце. Не промахнулся — негр, похожий на черный стенной шкаф, ухватился за грудь. Стрела взорвалась, опрокинув его навзничь, и зеленый салют полетел в небо из черной его груди.

Тяжеловесы побежали, подхватив под руки подбитых. Тёма хотел выстрелить им в спину, но раздумал.

— Ура! — крикнул коротко Юнг.

— Так им и надо, — тихо сказала Катя.

И вытерла слезы.