Четверо слепых мышат - Джеймс Паттерсон

Как ни убедительно звучали его слова, я не знал, следует ли им верить. Так или иначе, мне необходимо было установить личность Пехотинца. Я спросил у Хэндлера, кто еще может быть нам полезен в расследовании. Он назвал мне несколько человек, которые, возможно, выразят желание посодействовать. Среди них были и американцы, и даже парочка южновьетнамцев.

Из полумрака заднего сиденья автомобиля полковник продолжал:

– Не знаю, кто вступил с вами в контакт, но отнюдь не уверен, что стоит доверять этому человеку. Будь я на вашем месте, в этих обстоятельствах не стал бы доверять никому.

– Даже вам, полковник?

– Особенно мне, – ответил он и рассмеялся. – Черт возьми, я университетский преподаватель.

Я бросил взгляд на зеркало заднего вида и увидел догоняющую нас пару огней. До сих пор машин на дороге было, прямо сказать, немного, и большинство из них проносились к югу, во встречном направлении.

В это время, резко обернувшись к Хэндлеру, в разговор с горячностью вступил Сэмпсон:

– Почему бы вам не рассказать, что же в действительности происходит, полковник? Скольких еще людей ждет гибель? Что вам известно об этих убийствах?

Именно в этот момент я услышал ружейный выстрел и звук разлетевшегося вдребезги стекла. Машина, шедшая позади, уже поравнялась с нами.

Мои глаза метнулись к ней, и я разглядел водителя, а затем и стрелка, высовывающегося из заднего окна.

– Пригнитесь! – громко крикнул я своим спутникам. – Прикройтесь!

Из догнавшей нас машины последовали новые выстрелы. Я неистово крутанул баранку влево. Машину резко занесло вбок и, бросив за двойную сплошную, потащило к горе.

– Осторожно! Господи, осторожно! – закричал Хэндлер.

Слава Богу, в этот момент мы достигли прямого участка дороги. Я надавил на газ, немного выигрывая в скорости. Но все равно не мог оторваться от погони.

Водитель преследующей нас машины вел ее, как положено, по правой стороне, но я-то оказался на полосе встречного движения!

Сэмпсон уже выхватил пистолет и начал отстреливаться. На нашу машину посыпались новые пули.

Седан преследователей так и оставался на одном уровне с нами. У меня никак не получалось от них оторваться. Я выжимал больше девяноста миль, мчась по извилистой дороге, рассчитанной миль на пятьдесят – шестьдесят. Ускользнуть было некуда. Слева была обочина, за ней – отвесная гора; а за правой обочиной – отвесный обрыв к Гудзону и неминуемая смерть.

Я гнал слишком быстро, чтобы разглядеть лица в другой машине. Проклятие, кто же там в ней сидит?

Без предупреждения я со всей силы вдавил тормоз, и автомобиль опасно занесло. Орудуя рулем, я кое-как выровнял машину и развернул в противоположную сторону, на юг.

В следующую секунду мы вновь рванулись с места, но уже обратно, к Вест-Пойнту.

Лихорадочно поддавая газу, я опять стремительно довел скорость до девяноста.

Я промчался мимо двух машин, едущих на север. Обе оглушительно сигналили. Я не мог их винить – я гнал, безбожно вторгаясь в чужое пространство и превышая все допустимые пределы миль на сорок. Вероятно, они решили, что я пьян или сошел с ума, либо то и другое вместе.

Наконец, убедившись, что за нами больше никто не едет, я сбросил газ.

– Хэндлер? Полковник? – окликнул я.

Он не ответил. Сэмпсон перегнулся к нему через спинку сиденья.

– Ему досталось, Алекс.

Я съехал к обочине и включил в салоне свет.

– Как сильно? Он жив?

Было видно, что в Хэндлера попали дважды. Один раз в плечо. И еще один раз – сбоку в голову.

– Он мертв, – сказал Сэмпсон. – Готов.

– Ты сам в порядке? – спросил я.

– Угу. Метили не в меня, а тот парень, в машине, стрелять умеет. Они охотились за Хэндлером. Мы только что потеряли наш первый реальный след.

Я же спрашивал себя, не лишились ли мы также и Пехотинца.