Четвертое июля - Максин Паэтро

Присяжные долго поправляли свою одежду, раскладывали сумки и устраивались на местах. Наконец все успокоились. Я заметила, что лишь двое из двенадцати посмотрели в мою сторону.

Я тупо слушала, как судья спрашивает присяжных, пришли ли они к какому-нибудь решению. Старшина, пожилой афроамериканец, Арнольд Бенуа, одернул пиджак и объявил:

— Да, ваша честь.

— Пожалуйста, передайте его приставу.

Я услышала, что дыхание Сэма Кэйбота участилось, и сама с колотящимся сердцем наблюдала, как судья просматривает полученный листок.

— Прошу всех присутствующих соблюдать порядок и спокойствие, независимо от того, что скажет старшина, — произнесла судья. — Итак, мистер Бенуа, огласите приговор.

Бенуа вытащил очки из кармана пиджака, раскрыл их и аккуратно посадил на нос. Потом он стал читать:

— «Мы, присяжные по вышеуказанному делу, признаем подсудимую лейтенанта Линдси Боксер невиновной по всем пунктам обвинения».

— Решение единогласно?

— Да.

Я была так поражена, что не верила своим ушам. Мысленно повторяя слова старшины, я почти не сомневалась, что судья вот-вот аннулирует вердикт. Но Юки крепко схватила меня за руку, и, увидев ее сияющее лицо, я поняла, что мне это не померещилось. Меня действительно оправдали.

Внезапно раздался громкий голос:

— Нет, нет! Не может быть!

Это был Эндрю Кэйбот — он вскочил с места и вцепился в стоявший впереди стул, на котором сидел бледный и хмурый Мейсон Бройлз. Адвокат обвинения попросил подсчитать голоса присяжных, и судья ответила согласием. Один за другим присяжные поднимались с места и оглашали свое решение.

— Невиновна.

— Невиновна.

— Невиновна…

Я слышала это слово, но до последней секунды не могла осознать его значения. Шерман и Юки обнимали меня, и казалось, что меня куда-то уносит волной безмерного облегчения и радости. Еще мгновение — и я утону в блаженстве.

Наверное, только получив свободу, можно понять, что такое счастье.