Альтераты. Соль - Евгения Кретова

— Днем меня отсюда не выпустят! Отец не заберет, я не могу на него рассчитывать: он с такой легкостью меня сюда закрыл… А следующую ночь я не переживу, ты же видела, что со мной творилось! Вот смотри: в начале были чужие отражения. Потом голоса. Фантомные боли и вот эти знаки кровавые на теле, — она тревожно посмотрела в темноту. — Но они исчезали при свете дня! А сегодня уже и днем проявлялись. И боль, Лера. Меня словно режет что-то. Руки горят, губы жжет… вся горю. Я боюсь, что если не узнаю за завтрашний день, что происходит, что ко мне приклеилось и сводит с ума, то, — она посмотрела с мольбой: — то я не выдержу следующую ночь, Лер! Нужно выяснить, что случилось тогда, когда затонул тот корабль. Надо выяснить, что нас с ним связывает, понимаешь?

Лера нахмурилась, посмотрела в упор:

— Ты так уверена, что есть связь?

Анна решилась, выпалила:

— Я тебе говорила там, на балконе. Это не было бредом, неужели ты мне не веришь?! Мне все время видится одна и та же женщина. Она дала мне почувствовать, что испытывала в последние минуты, часы своей жизни. Вся эта боль — это ее боль. Она кого-то проклинала. «Проклятье шлю на ваше племя», понимаешь? Я чувствую, что мне не будет покоя, пока я не пойму, что произошло тогда.

Лера недоверчиво тряхнула рыжей головой, но проговорила.

— Ладно-ладно. В твоем видении еще Андрис Александрович был, помню. Что ты от меня хочешь?

— Мне надо из здания выйти. Знаешь как?

Лера задумалась.

— Ну, если ты не боишься высоты…

— Я уже ничего не боюсь, — не дала договорить девушка. — Показывай.

Они выскользнули из палаты, прокрались до конца коридора. Редкие лампы едва освещали их лица. В холле уборщица начала возить шваброй, бормоча под нос, что «загваздали весь пол», гремела ведрами. С нижнего этажа доносились возбужденные голоса и редкие взрывы хохота. Лера толкнула неприметную дверь в темное помещение, вошла и поторопила Скраббл:

— Иди уже скорей, пока не поймали.

Тесная, заставленная ведрами каморка с люком в полу и небольшим оконцем под потолком. Лера откинула крышку люка.

— Это старый пожарный выход, — пояснила, кивнув в темноту проема. — Не знаю, почему его не закроют, предполагаю, что местные сотрудники таким образом таскают продукты, — она показала глазами на ворох полиэтиленовых пакетов-маек. — Спустишься, выйдешь из каморки, сразу увидишь служебный вход, он должен быть закрыт изнутри на простую задвижку. Поняла?

Аня заглянула в провал: едва различимый во мраке хлам, тонкие прутья лестницы. Она решительно бросила вниз сумку — та вроде шлепнулась на что-то мягкое, но следом загрохотало перевернувшееся ведро. Девушка поморщилась и прислушалась: вроде тихо, никто не идет. Она ступила в темноту, торопливо нащупала опору и нырнула вниз. Уже почти скрывшись, вынырнула снова:

— Лер, спасибо! — сунула в руку скомканную бумажку, пояснила: — Мой телефон… Как тебя найти в Москве? — Лера скривилась, но адрес назвала. Присела на корточки у провала. Теперь их лица оказались на одном уровне.

— Все остановит вода, слышишь? — Аня медленно кивнула. — И эти, которые стражники. Отгадка в них.

— Так я же их не вижу! Как?

Лера пожала плечами:

— Когда будет нужно, увидишь, поняла? Из того мира просто так не появляются, — она перехватила запястье подруги, заглянула в глаза: — Осторожней, Скраббл. И попытайся попросить этих стражников помочь. Старший сказал, Наядой его зовут. На имя откликнется.