Живописец смерти - Джонатан Сантлоуфер

— Я уже разговаривала с полицейскими, — заявила старуха. — Со многими. Вы хотите, чтобы для зас я придумала что-нибудь новое?

— Мне просто нужно задать вам еще несколько вопросов.

— Вот как? Задавайте. Спрашивайте. — Старуха скрестила на груди худые руки.

— Вы сказали, что в тот вечер видели на лестнице чернокожего.

Старуха кивнула.

— Вы не могли бы его описать?

— Дорогая, а вы-то сами можете их отличить одного от другого?

Кейт начала злиться. Едва сдержала себя, чтобы не сделать старухе замечание. Но нужно вести себя вежливо и спокойно.

— Миссис Правински, — произнесла она как можно теплее. — Вы, я вижу, женшина одинокая, живете в не очень благополучном с точки зрения преступности районе, Вам трудно…

— Да! — прервала ее старуха. — Если бы вы знали…

— О, к понимаю. — Кейт улыбнулась. — Поэтому уверена, что вы должны быть очень внимательной… и наблюдательной тоже. — Она сделала паузу. — Так вот, прошу вас, вспомните что-нибудь характерное, хотя бы какую-нибудь мелочь, которую заметили в этом странном человеке тогда на лестнице. Например, он был молодой или старый, высокий или низкорослый?

Старуха зажмурилась и сложила губы, словно собиралась засвистеть. Полоски алой губной помады превратились в вертикальные черточки.

— Среднего роста. Я бы сказала, что он был среднего роста.

— Вот видите, вы прекрасно все запомнили. Это поразительно.

Среднего роста ? Пока маловато.

— Я бы сказала, что ему где-то между тридцатью и сорока. И он… — Миссис Правински снова зажмурилась. — Тощий. Очень тощий. — Она открыла глаза и с гордостью улыбнулась.

— Вы очень помогли следствию, миссис Правински. Кейт почувствовала облегчение. Данное описание не подходило к Уилли. Он был молодой, невысокий и крепкого сложения.

— Может быть, вспомните что-нибудь еще? Приметы. Ну, понимаете, что-нибудь характерное.

— Например?

— Шрамы, хромота, что-то вроде этого.

Старуха отрицательно покачала головой:

— Нет. Ничего такого. Но… теперь я могу видеть его лицо. — Она снова зажмурилась, погрузившись в воспоминания.

— И что?

— Это было за пару ночей до того, как нашли ее, ту девушку. Это было ночью, поздно, потому что я смотрела Ника по ночному каналу. Знаете, это очень старое шоу. Мое любимое.

— Неужели? — Кейт широко улыбнулась. — И мое тоже.

Прием сработал. Через несколько секунд миссис Правински ввела Кейт в гостиную, точную копию гостиной Элены, но мебели здесь было гораздо больше, и вся в чехлах. Там, где у Элены стоял стол, у миссис Правински на тумбочке возвышался телевизор. Экран освещал мерцающим сиянием разросшиеся рододендроны. Кейт уселась на кушетку с чашкой бледноватого чая «Липтон» на коленях.

— Что касается меня, — сказала миссис Правински, — я смотрю сериалы «Я люблю Люси», «Я мечтаю о Дженни» и «Очарованная». Каждый вечер. — Она протянула блюдце с дешевыми леденцами. — Хотите? — Кейт отрицательно покачала головой. — Понимаете, мне нравится мать, Агнес Мурхед. Моя подруга Банни, да благословит Господь ее душу, говорила, что я похожа на Агнес Мурхед в «Очарованной». — Она вскинула подбородок, принимая позу.

Разумеется, Кейт подтвердила суждение Банни. Миссис Правински прыснула со смеху, но было очевидно, что это ей приятно.

— Но тогда я «Очарованную» не смотрела. Передавали шоу Дика Ван Дайка. Старое, с Мэри Тайлер Мор в роли его жены, еще до того, как она начала делать свое шоу. Помните, шоу одинокой девушки? Тоже очень хорошее, но не такое, как шоу Дика Ван Дайка.

— Если честно, миссис Правински, то я никогда не понимала, зачем Роуда вышла за Джо. Этот парень ей был совсем не пара.

— Как вы правы! Какая глупость. Не посоветовалась с Мэри. Они были такие хорошие подруги, эти две девушки. Прелесть.

— Значит… — Кейт глубоко вздохнула. — Вы смотрели шоу Дика Ван Дайка и увидели этого мужчину…

— Да. — Лицо старухи сморщилось и стало похоже на чернослив. — Давайте я начну с самого начала. Сейчас вот припоминаю. Думала, что совсем забыла, а… погодите немного…

— Хорошо. Вспоминайте, пожалуйста. — Кейт старалась дышать бесшумно. — Сколько надо, миссис Правински, столько и воспоминайте.

— Вот, вспомнила. Это было раньше. Определенно раньше. Тогда шло «Такси». Мне оно не так нравится, как «Очарованная», или шоу Дика Ван Дайка, или даже «Дженни», но этот коротышка Луи, он такой смешной.

— Да, просто умора, — поощрила старуху Кейт. — Значит, это было раньше? Что значит раньше?

— Я услышала шум. Как будто там что-то упало. Наверху. Может, человек упал или уронили нечто тяжелое.

— И вы пошли посмотреть?

— Нет. — Она погрозила Кейт костлявым пальцем. — Не торопите меня. Нет, это было посередине «Такси», когда я услышала шум. Глухой такой звук. И конечно, из квартиры девушки, потому что там больше никто не живет. Я особо об этом не думала и стала снова смотреть «Такси». Через минуту еще глухой звук, потом еще. Я подошла к двери, выглянула. Ничего. Решила, что мне это почудилось.

— А потом?

— Ничего. «Такси» закончилось, но началось шоу Дика Ван Дайка. То, где Лора покупает новое платье, но боится сказать Бобу, потому что…

Старуха опять сошла с рельсов, и Кейт потребовалось время, чтобы вернуть ее обратно.

— Я поднялась, чтобы выключить свет. Вон тот. — Она показала на лампочку над дверью с потрепанным китайским бумажным абажуром. — Я специально включаю его на весь вечер. Отпугивает воров. Но иногда начинают болеть глаза, и трудно смотреть телевизор. Так вот, я встала, чтобы выключить свет, и услышала, как стукнула дверь подъезда. Как будто кто-то захлопнул ее. Потом я поняла, что все наоборот. — Старуха сделала драматическую паузу, вскинув нарисованные карандашом брови.

— Наоборот?

— Он входил, а не уходил. Парадная дверь, понимаете, она хлопает, когда открывается. Ударяется о стену. Хлоп. Так вот, я очень-очень тихо открыла свою дверь и вышла на площадку. Всего несколько шагов. И вижу, стоит он, ну, этот цветной… как я вам его описала, тощий — на лестнице. Он поднимался и… пойдемте, я вам покажу.

Миссис Правински потащила Кейт на лестничную площадку.

— Теперь наклонитесь так, чтобы быть моего роста. Вот так. Теперь быстро посмотрите.

Кейт сделала, что требовалось. Для этого пришлось встать чуть ли не на колени.

— Когда я посмотрела, он был на первой, может, пторой лестнице. Я оказалась с ним лицом к лицу. — Старуха приложила руку к щеке и покачала головой. — О, лучше бы мне этого не видеть. Думала, что умру. Чужой! Цветной мужчина! На лестнице! Ночью!