Рыжая кошка - Питер Спигельман

Дэрроу закашлялся, фыркнул, и кто-то заговорил с ним по-испански.

— У меня тут, мистер Марч, шестеро клиентов, так что время не совсем подходящее.

— Когда вы освободитесь?

Он засмеялся:

— Может, через месяц, а может, и через год.

Я тоже хмыкнул — из вежливости. В конце концов Дэрроу заглянул в ежедневник и обнаружил лакуну.

— У меня во второй половине дня встреча в городе. Можем перед ней перехватить по чашечке кофе.

— Отлично, — отозвался я, и мы согласовали время и место.

Я съел еще один тост и включил новости. Истории о буре уже начали затихать, задвинутые ценами на нефть, назначениями в правительстве и арестом лидера боевиков за эксгибиционизм перед проституткой. Уильямсбергская Русалка не упоминалась ни по телевизору, ни в газетах. Дэвиду все еще везло.

Я позвонил Майку Метцу, чтобы рассказать о встрече с Викерсом. Он, по обыкновению, молчал, прислушиваясь к шороху мозговых шестеренок.

— Кажется, ты таки задел нерв, — наконец сказал Майк.

— Что ж, неудивительно. Если клиент Викерса действительно один из «актеров» Холли, он мог увидеть фотографию в газетах и узнать татуировку, а следовательно, оказался в одной дырявой лодке с моим братом.

— Значит, нам надо быть очень осторожными с Томми.

— Нам? Ты идешь со мной?

— Полагаю, человеку осторожному помощь никогда не помешает. Вдобавок я не прочь снова увидеть этого ублюдка.

— Есть новости о вскрытии?

— Нет пока. Наверно, буря все процессы тормозит. И это нам на руку. Ты уже говорил с братом?

— Нет.

— Поговоришь?

— Поговорю, — отозвался я без особого энтузиазма.

Вместо звонка Дэвиду я отправился на пробежку.

Я встретился с Полом Дэрроу в закусочной на Тридцать второй Западной улице недалеко от Манхэттенского отделения по надзору за условно-досрочно освобожденными. Перерыв на ленч заканчивался, толпа схлынула, по запотевшим окнам ползли капли. В воздухе стоял тяжелый запах пережаренного кофе, оттеняемый запахом неизвестного чистящего средства. Кабины были виниловые, серые, отгороженные шнуром.

Дэрроу оказался афроамериканцем лет пятидесяти — лысым, похожим на бочонок, с увядающим лицом, седыми усами и настороженными слезящимися глазами. Я узнал его по насморку. На нем были свободная куртка из ворсистого серого твида, пожелтевшая, некогда белая рубашка и лоснящийся галстук в полоску. Пальто и шляпа лежали рядом в кабинке, сам же Дэрроу сутулился над чашкой чаю, вдыхая пар. Я сел напротив.

Он поднял голову и оглядел меня.

— Мистер Марч? — Я кивнул. — Я вас не ждал. — Я пожал плечами, подозвал официантку и заказал имбирный эль. Дэрроу прихлебывал чай. — Пару лет назад вы занимались Дейнсом. — Интонация была утвердительная. — На вашем счету и другая история, та, что произошла на севере штата. — Имелось в виду: я наводил справки.

Я кивнул.

— Что вы можете сказать о Джейми Койле?

Дэрроу пожал плечами:

— Что сказать? Это крупный упрямый парень. По всем признакам он должен был вернуться в тюрьму максимум через два года, однако ухитрился, изменить свою… хм… карму. Если, конечно, из вашего звонка не следует обратное.

Я пожал плечами:

— Не уверен, что из моего звонка вообще что-то следует. Я разыскиваю подружку Джейми, вот и хотел поговорить с ним. Но похоже, Джейми и сам как сквозь землю провалился.

Дэрроу кивнул.

— Вы имеете в виду скандальную художницу?

— Вы ее знаете?

— Джейми рассказывал о ней. Много рассказывал. Все было очень серьезно.

— Насколько серьезно?

— Эта девушка изменила его жизнь, совершила полный переворот в его голове.

Я поднял бровь.

— Хотите сказать, что его спасла любовь доброй женщины?

Дэрроу улыбнулся, чихнул, высморкался и покачал головой.

— Я повторяю слова Джейми. По-моему, просто девушка оказалась симпатичная, толковая, воспитанная и при деньгах, и ей не светило родить четверых ребятишек и возить их по выходным на автобусе в тюрягу повидать папочку. Она хотела большего. Не знаю, много ли Джейми встречал таких девушек и встречал ли вообще. Она живет в другом мире. Джейми, похоже, решил, что и ему там найдется местечко. Надеюсь, он прав — ради него надеюсь. Однако жизнь свою он сам перевернул, еще в Коксаки.

— Длительным «хорошим поведением»?

— Именно. Поначалу у Джейми были неприятности: тюрьма не спортивный лагерь, он белый, и все такое. Однако он никого серьезно не покалечил и не покалечился сам, ходил на тренинги по управлению эмоциями, на всякие консультации и тому подобное, много учился. К моменту освобождения Джейми успел два курса колледжа осилить. Сказал, что хочет получить диплом.

— Умный парень?

— Умнее, чем кажется, и особенно умен, когда держит себя в руках. Джейми не боится работы: он честолюбив. По-своему.

— У него проблемы с самообладанием?

— Были когда-то, но, похоже, он победил их.

— Что вам известно о его показаниях в суде?

— Джейми судили за нападение второй степени.

— Легко отделался, учитывая, что он сотворил с потерпевшим.

— Я читал, этот тип был настоящим мерзавцем.

— А Койл, значит, пострадал за идею?

Дэрроу снова высморкался.

— Не могу сказать, почему Джейми сделал то, что сделал. Но в досье сказано, что он предоставил информацию, благодаря которой эту дрянь смогли убрать, и потому-то с ним и заключили эту сделку.

Я кивнул. А теперь вопрос на 64 ООО долларов.

— Не знаете, где найти Джейми?

— Вы спрашивали у него на работе?

— Что это за работа?

— Техобслуживание комплекса кондоминиумов в Тэрритауне. Его дядя — тамошний управляющий, и у Джейми там квартира в подвальном этаже.

— Я не знал. Мне говорили, будто Джейми работает где-то в городе… в клубе.

Дэрроу замер, взгляд внезапно стал жестким.

— В каком клубе?

Я покачал головой:

— Не знаю названия.

Дэрроу стукнул кулаком по столу, так что кружки подпрыгнули.

— Чертов Джейми! — рявкнул он. — Все жаловался, что нужны еще деньги на учебу, но я не думал, что ему хватит глупости врать.

— Такое с ним часто бывает?

От раздражения тяжелое лицо Дэрроу сморщилось.

— На моей памяти — впервые. У нас столько подопечных… мы просто не можем всех проверить — не хватит часов в сутках. И что нам делать? Не расставаться с ними ни на минуту?