По ее следам - Т. Р. Ричмонд

А.

P.S. Кто сказал, что отправлять бумажные открытки уже немодно?

* * *

Письмо, отправленное Элизабет Сэлмон, 22 июля 2012 г.

От: [email protected]

Кому: [email protected]

Тема: Расскажи мне

Джем!

Во вложении к письму отсканированная записка, которую я получила сегодня утром вместе с образцами твоего почерка и советом сравнить их между собой. Они очень похожи. Пожалуйста, скажи мне, что записку писал не ты. Ей было восемнадцать, только-только поступила в университет, первый год вдали от дома – такая записка могла нагнать ужас на любую девочку ее возраста. Витиеватый неразборчивый почерк перепугал бы ее до смерти. Если бы не я, Дейв бы тебя покалечил. А ты ведь снова успел втереться мне в доверие – господи, да я выслала тебе детские снимки Алисы!.. Джем, я не хочу снова остаться обманутой. Скажи мне, что все не так. Анонимный доброжелатель, отправивший записку, добавил, что ты «взмок как педофил в наряде Санта-Клауса», когда тебе ее показали. Я сегодня напилась так, как не напивалась уже давно. Купила бутылку джина в «Теско» и сидела на парковке с ней в обнимку. Больше всего хотелось уснуть и не просыпаться, пока все не закончится. Через девять дней после нашего с тобой расставания я выпила целую бутылку. Не зря джин называют «материнской погибелью». Страсть к нему не угасает, все время мучительно тянет внутри. Ты уверял, что полиция обязательно выяснит правду о том, что случилось с моей малышкой, Джем, но они ничего не нашли… Только отмахиваются от моих вопросов, а расследование давно зашло в тупик, и некоторые версии повергают меня в отчаяние… Ты когда-то рассуждал о следах, которые мы все оставляем. Ради нас обоих, я надеюсь, что эта записка – не твой след. Хотя не мне рассуждать о моральных принципах…

Элизабет

* * *

Мнение: репортер Али Маннинг, веб-сайт «Дейли дайджест», 16 марта 2012 г.

Вчера вечером мне позвонила девушка и представилась как Холли Диккенс. Я не сразу поняла, кто она такая. Холли входила в число подруг, с которыми Алиса Сэлмон гуляла накануне своей смерти.

Читатели наверняка знают историю Алисы наизусть. Она утонула месяц назад в Саутгемптоне, и с тех пор эта история не дает журналистам покоя. Тем вечером Алиса выпила, отбилась от своих друзей и, судя по всему, упала в реку. Такое могло случиться с каждым; наверное, именно поэтому об этой трагедии говорят по всей стране.

Холли связалась со мной, потому что знала, что раньше мы с Алисой были коллегами. Попросила сохранить конфиденциальность, и я согласилась. Мы проговорили больше часа; почти все это время она плакала. Постоянно повторяла про «невыносимую вину».

Многие комментаторы без зазрения совести обвиняют эту девушку и ее подруг, Сару Хоскингс и Лорен Ньюджент, в смерти Алисы. Будто они совершили преступление, выпустив ее из поля зрения на пару мгновений. Будто такого никогда не случалось ни с кем из нас.

– До сих пор в голове не укладывается: вот только что ты собиралась на вечеринку с подругой, а потом – раз, и ты у нее на похоронах! Как же так? – спросила она.

Мне нечего было ответить.

– Алиса присела на заборчик возле бистро. Мы зашли внутрь, а когда вышли, ее уже не было. Мы отошли всего на минуту. Как мы могли ее потерять?

После этого подруги звонили ей восемь раз и в конце концов пришли к логичному выводу: скорее всего, она самостоятельно вернулась в гостиницу.

– Она прекрасно знала дорогу. Мне даже в голову не пришло, что ей может грозить какая-то опасность. Задним числом я поняла, что Алиса весь день была какая-то потерянная, и нам надо было узнать, как она добралась до отеля. Мы никогда себя не простим.

Я повесила трубку и вспомнила те времена, когда мы с Алисой работали в «Саутгемптон мессенджер». Веселые деньки.

Спустя пару минут Холли позвонила снова.

– Я не буду возражать, если вы процитируете меня в какой-нибудь статье. Мне хочется, чтобы люди поняли, что мы допустили ошибку, о которой будем жалеть всю оставшуюся жизнь, и что мы любили Алису.

Эти девушки не совершали ничего ужасного. Они потеряли подругу – и будто этого горя было мало, все вокруг распекают их за то, что они отказываются плодить слухи об Алисе и упрямо придерживаются своего первоначального намерения не давать дополнительных комментариев. Достойное и разумное решение. Они желают проявить уважение к семье Алисы и – не будем забывать об этом – следуют рекомендациям полицейских, чтобы не препятствовать беспристрастному суду.

Я напомнила Холли, что им не в чем винить себя, что эта трагедия могла произойти с кем угодно, что люди, живущие в стеклянных домах, не должны разбрасывать камни. И упаси нас господь от такого несчастья…

Смотрите также:

ТЕКСТЫ. «Оргия» футболиста премьер-лиги в четырехзвездочном отеле

ФОТО. Член парламента клялся бросить курить, но продержался совсем недолго

ВИДЕО. Уличная банда напала на пожилого велосипедиста

* * *

Статья, написанная Алисой Сэлмон для журнала «Азур», 20 октября 2011 г.

От Анны Франк до Бриджит Джонс – дневники вели многие, однако современные женщины еще только осваивают это занятие. Стремясь возродить прекрасную традицию, Алиса Сэлмон поделится с читателями историей о том, как дневник помог ей пережить подростковый кризис.

Я выудила из пачки папину бритву и сползла на пол.

Было жарко, у соседей тарахтела газонокосилка. Какой смысл подстригать траву? Все равно ведь вырастет снова. Мне было тринадцать, и тем летом все вокруг казалось именно таким – бесконечным, бессмысленным и беспросветным. Я приложила лезвие к левому запястью и резко дернула. На пару прекрасных, упоительных мгновений все исчезло – экзамены, провальные баллы по биологии (мало того, что рожей не вышла, так еще и мозгов нет), даже ссора с лучшей подругой – и тут я сама виновата: упрекнула Мег в том, что она меня ненавидит. Все эти мысли перекрыла острая, неизбежная боль. Тревоги растаяли перед неожиданным открытием – вот она, кровь.

«Алиса, ты порезала себя! – подумала я. – Посмотрите, что натворила Алиса Сэлмон. Посмотрите, что наделала эта глупая девчонка».

– Папочка! – крикнула я, но его не было дома. Никого не было.

В комнате Робби играло радио, песня Бритни «Baby One More Time», а на заднем плане – далеко-далеко – стрекотала газонокосилка. «Не смей вырубаться», – велела я себе. НЕ СМЕЙ. ВЫРУБАТЬСЯ. Порез был свежим и чистым, и чувство, охватившее меня, было таким же. Где-то залаял мистер Пес, и на меня нахлынул страх: а вдруг останется шрам? Я тут же продумала план действий, как сделал бы папа: выстираю полотенце, надену широкие браслеты и кофту с длинными рукавами. Незачем родителям знать об этом, только расстроятся. Кровь – моя кровь! – лилась и лилась. Оказывается, она так близко, под самой кожей. Я сунула руку под кран, и постепенно вода заглушила кровотечение; поверх раны крест-накрест наклеила пластырь. Бросила полотенце в машинку и принялась оттирать пол, чтобы нигде не осталось ни следа от моих внутренних излияний.