Мертв только дважды - Антон Чиж

11 мая, среда

Санкт-Петербург, оперативный центр ВМР

13.01 (GMT+3)

Экстренное совещание Алдонин назначил сразу, как только шифровка легла ему на стол. В такой нестандартной ситуации он не мог и не хотел принимать решение в одиночку. Слишком многое могло быть поставлено под удар. Выбирать между хорошим и плохим результатом не приходилось. В лучшем случае: между вынужденным и опасным. Алдонин не первый год был в разведке и знал, что чрезвычайные ситуации иногда случаются. Опыт, как выходить с минимумом негативных последствий, накапливался его предшественниками. В разведке форс-мажор всегда протекал по нескольким сценариям. Постепенно сложилось не более двух десятков «проблемных вариантов». Было изучено, как действовать в таких ситуациях, риски просчитывались реалистично, а результат был предсказуем.

Нынешний случай не вписывался ни в один известный пример. Хуже всего, что у Алдонина не было готового решения. Командир его уровня не имеет права заранее не знать, какой приказ отдаст. Любое совещание нужно для того, чтобы у подчиненных создалось мнение о совместном принятии решения. Опытный командир всегда направит совещание туда, куда захочет. Алдонин же сейчас не знал, чего хочет. Ему не надо было объяснять риски, которые принес телефонный звонок. Оставалось понять: готов он пойти на эти риски. И если да, то ради чего? Удовлетворить любопытство? Раскрыть загадку? Получить ответы? Не слишком ли высокую цену придется заплатить? Алдонин, слушая других, хотел разобраться в себе. За ним окончательное слово.

В кабинете собрались ключевые заместители: начальник оперативного отдела Очалов, начальник особого отдела Горчаков, начальник аналитического отдела капитан 1 ранга Мошкович. Только те, кто допущен к высшему уровню секретности. Перед Горчаковым лежала папка, которая вернулась из архива. С новеньким штампом.

Алдонин смотрел на свинцовую Неву, даже в мае погода не балует. В кабинете стояла тишина, отмеряемая стуком корабельных часов. Часы — тоже дань традиции.

— Начинай, Иван Тимофеевич, — наконец сказал Алдонин, садясь за стол и беря в руки расшифровку. Копии были у всех.

Мошкович прочистил горло.

— В 12.01 по Москве была получено сообщение по телефонному каналу. Содержание пересказывать не надо?

Алдонин кивнув. Все перечитали шифровку по нескольку раз.

— Звонок был сделан не с мобильного номера. Скорее всего — уличный таксофон. Нам удалось только примерно определить геотаргетин.

— Не стесняйся…

— Будапешт, — ответил Мошкович.

— Частотный анализ голоса проведен?

— Так точно. Говорил живой человек, не электронная модерация, не монтаж из отдельных фраз, синусоида неразорванная. Интонации естественные, владение немецким на уровне носителя языка. Сообщение составлено точно, в соответствии с протоколом № 9/13 от 1987 года. Шифрованная подпись совпадает с псевдонимом Мечик. Подтвердить личность звонившего по голосу не представляется возможным.

— Почему?

— Не сохранилось аналога, по которому можно провести сверку частотного диапазона.

— Совсем никаких записей?

— Сохранились только записи действующих сотрудников. А он… — Мошкович осекся.

— Что-нибудь еще?

— Как видно из текста… — Мошкович не сразу подобрал правильное слово, — звонивший просит об экстренной встрече. Встреча в 11.00. По координатам в конце сообщения — центр Будапешта, площадь Вёрёшмарти…

— Место встречи совпадет с таргентингом звонка, — сказал Алдонин. — Что смущает?