Невинная жена - Эми Ллойд

Когда Сэм вернулась домой, вдоль фасада стояли три желтых мусорных бака: один был наполовину заполнен черными мешками и сломанной мебелью, которую они вчера сложили во дворе. Деннис закрасил граффити на боковой стене дома, хотя под белой краской все равно проступали красные буквы. Тут были еще грузовик с безбортовой платформой и мальчик лет десяти, тощий, с грязными коленками, молча сидевший на ступеньках.

Выйдя из автомобиля, она услышала хриплый смех курильщика и голос Денниса, повышавшийся и понижавшийся. А когда проходила мимо мальчика, тот на Сэм даже не взглянул, только громко втянул водянистые сопли и выплюнул их на траву.

— Я приехала! — крикнула Сэм Деннису.

Он не ответил. Зато звучал дружный смех двух людей, один был явно женским. Деннис был на кухне, в одежде, испачканной белой краской. Опираясь спиной о кухонный стол, держал в руке запотевшую бутылку «Пеллегрино». Напротив, изогнув спину и выставив промежность в сторону мужа Сэм, сидела Линдсей Дерст.

— Приветик! — сказала Линдсей.

— Вау, привет, как поживаете? — нарочито восторженно поприветствовала Сэм.

— Отлично, отлично. Обалденно снова видеть этого парня. Даже не думала, что он так скоро сюда вернется.

— Ты ведь уже встречалась с Линдсей? — напомнил Деннис. — Когда вы снимали фильм.

Почему он притворяется, что супруги не говорили о ней раньше? Сэм скрипнула зубами и улыбнулась:

— Да-а! — И не узнала собственный голос, слишком громкий, слишком визгливый. — Только знакомство было коротким. Так приятно снова вас видеть. — Она велела себе утихомириться.

Магазинные пакеты оттягивали руки, ладони вспотели, и пластик уже начал врезаться в кожу. Она стояла, глупо и недвижимо, и смотрела, как Линдсей и Деннис понимающе улыбнулись. Она посмотрела на ноги Линдсей, обутые в сандалии. Ногти были выкрашены в вишнево-красный цвет, и Сэм заметила, что мизинец был кривым и наполовину скрывался под другими пальцами, уродливый и шишковатый. Должно быть, Линдсей обратила внимание на взгляд Сэм, потому что сдвинула ногу назад, подальше от ее глаз.

— Не хочешь ли ты поставить эти сумки? — сказал Деннис, показывая рукой на белые костяшки пальцев, сжимавших ручки сумок. — Только не здесь, — продолжал он. — Чтобы не мешали. Почему бы тебе не поставить их в гостиной?

Сэм побледнела и вышла из кухни, представляя, как там сейчас переглядываются Деннис и Линдсей, молча передразнивая ее: смазанная улыбка на лице Линдсей и злобная ухмылка Денниса. Мальчик за окном острым камнем выцарапывал на досках какие-то линии.

Сэм вернулась в кухню и прервала их беседу:

— Это ваш сын там сидит?

— Мой, — небрежно ответила Линдсей. — Я не могла оставить его дома, у него грипп. — И добавила: — Он ничего такого не делает.

— Да оставь его в покое, — поддержал Линдсей Деннис. — Там все в порядке.

— Я… — Сэм запнулась, во рту у нее пересохло, — только спросила. Почему бы мальчику не зайти в дом?

— Нет-нет, — покачал головой Деннис, — он будет все трогать, а сейчас он заразный. У меня слишком много дел, чтобы болеть.

— Свежий воздух пойдет ему только на пользу, — пожала плечами Линдсей.

Сэм все стояла на пороге кухни, где воцарилось молчание. Она буквально кожей чувствовала, что здесь ей не рады и ждут ее ухода. В конце концов она повернулась и вышла из дома.

— Эй, как ты там? — спросила Сэм. Мальчик повернулся и уставился на нее.

— Ты голоден? Хочешь чего-нибудь попить?

Он кивнул.

— Что ты хочешь? Есть или пить?

— И то, и то. — Он вытер нос рукой.

— Хочешь, я сделаю тебе сэндвич?

— Все равно, — сказал он и снова стал царапать камнем дерево. Он был грязный, а его манеры — ужасны. Не забыть бы потом сказать Деннису, что мальчик плохо воспитан.

Ее предложение сэндвича было просто предлогом для того, чтобы снова вернуться на кухню. И все подтвердилось: разговор прекратился сразу же, как только она вошла.

— Вы же не собираетесь готовить что-то для Рики, правда? — спросила Линдсей. — Он постоянно ест. Он как утилизатор отходов. Съест все, что есть у вас в доме, если вы не будете осторожнее с ним.

— А мясо он ест? — спросила Сэм.

Линдсей рассмеялась:

— Еще как!

— А есть у него к чему-нибудь аллергия?

— Нам про это ничего не известно, — пожала она плечами. Линдсей смотрела, как Сэм делает сэндвич с ломтиками индюшки и швейцарским сыром. Саманта вытащила из холодильника органическую кока-колу, сделанную из кактусового сока, — единственный газированный напиток, над которым Деннис не глумился, когда она его пила, — и все вынесла Рики. Он посмотрел на сэндвич, на банку, на Сэм и покачал головой.

— Я не ем такое коричневое. — Одним пальцем он отодвинул от себя бумажную тарелку.

— У нас ничего другого нет, — развела руками Сэм.

Она дала ему напиток, который он повертел в руке и нахмурился при виде неизвестного логотипа:

— Что это?

— Это — кока-кола. Только сделана она из кактуса и еще чего-то. Это хорошая штука, честно. — Сэм поставила бумажную тарелку с сэндвичем на пол и села рядом с мальчуганом. Он сморщил нос и стал подталкивать банку к ней.

— Либо это, либо вода, — предложила Сэм. — Деннис не позволяет держать в доме настоящую кока-колу.

— Почему?

— Он говорит, что в ней полно кукурузного сиропа.

Рики пожал плечами.

— А я ее люблю. Я всегда ее покупаю, когда выхожу из дома. Наступило молчание, на фоне которого послышался приглушенный смех, доносящийся из кухни.

Банка зашипела, когда Рики потянул за кольцо и сделал нерешительный глоток.

— По вкусу — как диетическая кола. — Он выглядел разочарованным.

— Да-а, не бог весть что, — согласилась Сэм. — Впрочем, лучше, чем ничего.

— Наверное. — Малыш пил жадно, передергиваясь при каждом глотке. Кончик его носа был красный и воспаленный, и он снова вытер его рукой.

— И давно ты болеешь? — через некоторое время спросила Сэм.

— Не знаю. Всю неделю.

— А у врача ты был?

— Нет, — сказал он и шмыгнул носом. — Я даже не знаю, зачем мы здесь. Здесь противно. — Он быстро взглянул на нее. — Простите.

Сэм вздохнула:

— Я тоже думаю, что здесь противно.

— Все думают, что здесь противно. Один раз я был тут с моим братом Аароном, и он подначивал своего друга подойти к гаражу и потрогать его, но тот не смог этого сделать. А однажды он съел червяка.

— Червяка?

— Да. Он сделает все, если его подначивать.