Красивое зло - Ребекка Джеймс

— И я думала о том же самом. Что у нас были за отношения? Неужели она только притворялась моей подругой, а на самом деле ненавидела меня? Неужели она только и ждала, когда сможет отомстить мне? — Я пожимаю плечами и горько улыбаюсь. — Я выбрала неправильную школу. Из всех школ в Сиднее я выбрала именно Драммонд, где училась Элис.

— Но как она узнала, кто ты?

— Наверное, по фотографии. Ее родители нашли в квартире кучу всяких материалов после ее смерти. Газеты, расшифровки из суда. В газетных статьях были фотографии, мои и Рейчел. И когда она увидела меня в Драммонде, то поняла, что ее мечта сбылась. Теперь она могла отомстить.

— Господи боже, как это все страшно.

— Да уж.

— Прости, — говорит он. — Прости меня. Я очень жалею, что не вернулся тогда. Мне надо было вернуться и помочь тебе.

— Нет. — Я качаю головой. — Ты бы ничего не смог поделать.

Робби опускает глаза. Он молчит, и я боюсь, что обидела его.

— Робби! — зову я. — С тобой все в порядке?

— Да. Мне просто жаль, что я потратил столько сил и времени на Элис. Это то же самое, что влюбиться в скалу.

Я смеюсь.

— Действительно, лучше уж было влюбиться в скалу. По крайней мере, не ждал бы взаимности и не был бы разочарован.

— Точно. — И хотя Робби улыбается, его глаза блестят от слез. — Да и мой отец… ты знаешь, я не разговаривал с ним около года. Глупо, ведь он ни в чем не виноват. Она его обманула, как и нас с тобой. Я злился на него даже тогда, когда узнал, что Элис погибла, теперь сам не понимаю, почему.

Я оборачиваюсь. Сара спит на диване, сунув в рот большой палец.

— Я тоже о многом жалею. Но не обо всем. Ведь не будь Элис, я не встретила бы Мика. Тогда не было бы Сары. Разве я могу жалеть об этом?

— Но ведь Мик погиб из-за нее. Хотя, если бы не она, у тебя на самом деле не было бы Сары. Парадоксально, правда? Господи, какое вокруг нее безумие.

— Ты все еще сердишься на нее? — спрашиваю я. — Ты ее ненавидишь?

— Немного, — говорит он и горько улыбается. — Но только тогда, когда думаю о ней. А ты? Ненавидишь?

Я задумываюсь. Нет, я больше не испытываю чувства гнева или ненависти. Эти чувства так долго жгли меня, что сейчас я изумлена, больше не испытывая их.

— Нет, думаю, что нет. Я жалею ее.

Робби удивляется:

— Правда?

— Знаю, это звучит неискренне. Но так ли уж она виновата? Ее просто не научили любить. Ее не любила собственная мать, поэтому она и выросла такой бездушной. Бессердечной, холодной.

Робби кивает, но, кажется, я его не убедила.

— Я вижу это по Саре, — продолжаю я. — Она ведет себя так же, как я. Она копирует меня. Если я добра, то и она ведет себя ласково, если я кого-то люблю, то и она подражает мне. А представь себе, если ребенок не испытывает такого внимания? Это просто ломает его.

— Может быть. — Робби пожимает плечами. — Может, это что-то и объясняет. Но все равно это ее не оправдывает. По крайней мере, в моих глазах. Другие люди растут в куда более худших условиях, но остаются порядочными людьми.

Некоторое время мы оба молчим.

— Благодаря ей я встретила тебя, — говорю я наконец. — И ты мне дорог. Я не понимала этого, наверное, до сегодняшнего вечера.

— И ты мне дорога, — признается он. — Только я-то знал, что ты мне дорога. С того самого дня, как уехал.

— Но почему ты не писал?

Робби пожимает плечами.

— Сначала просто не хотел. Мне казалось, что это слишком тяжело — потерять и тебя, и Элис. А потом, когда Элис погибла, я был так потрясен. И не думал, что ты захочешь общаться со мной. Я написал тебе кучу электронных писем, но не отправил.

— Жаль, что ты не отправил, — улыбаюсь я.

— И мне жаль.

Мы улыбаемся и беремся за руки.

Робби готовит ужин, мы засиживаемся допоздна, и я предлагаю ему остаться у нас. Он спит рядом со мной в большой кровати. Между нами ничего нет, мы просто держимся за руки. Посреди ночи к нам прибегает Сара, она смеется и забирается между нами.

Я вижу, как Робби в полусне поправляет подушку Сары и заботливо натягивает на нее одеяло.

Утром Робби готовит завтрак — яичницу-болтунью и тосты, и мы вместе завтракаем.

— Ты будешь моим новым папой? — спрашивает Сара, ее рот набит яичницей.

— Сара! — восклицаю я. — Не будь дурочкой!

Но Робби не возражает Саре, он просто улыбается. Я рада, что он не смотрит на меня, потому что мое лицо пылает.

Я провожаю его к машине. Сара цепляется за его ноги и просит остаться.

— Не могу, — смеется он. — Мне надо учить людей правильно кататься на лыжах.

— Когда ты вернешься? — спрашивает она. — Я отпущу тебя, если ты скажешь, когда вернешься!

Он вопросительно смотрит на меня, но я уже сделала выбор — в тот день, когда погиб Мик. Тогда я решила, что больше никто и ничто не сможет разбить мне сердце.

Я наклоняюсь к Саре и прячу лицо в ее волосах. Не хочу встречаться с Робби взглядом.

— Робби очень занят, милая, — говорю я. — У него нет времени приходить сюда.

— Тетя, тетя! — кричит Сара и бросается вниз, чтобы встретить Филиппу. Та обнимает ее.

— А вот и я! — объявляет она.

Филиппа поведет Сару в зоопарк, а я в это время заполню университетские заявления. В следующем году Сара пойдет в школу, и у меня наконец будет время продолжить учебу.

Мы собираем вещи Сары.

— Я верну ее завтра примерно в три. Мы позавтракаем в «Макдоналдсе», — говорит Филиппа.

— В «Макдоналдсе»? — Сара подпрыгивает. — Мама, можно?

— Отличная идея, — соглашаюсь я.

Мы усаживаем Сару в машину Филиппы и пристегиваем ее. Когда я прощаюсь и закрываю дверцу, Филиппа подает мне клочок бумаги.

— Это телефон Робби, — говорит она. — Он просил тебя позвонить.

— Ой! — Я не беру бумажку и засовываю руки в карманы куртки. — Ты его видела?

— Он позвонил мне и хочет увидеться с тобой. Он на самом деле хочет увидеться, Кэтрин.

— Нет. — Я качаю головой. — Не хочу. И не могу.

— Но почему?

— Я… я не хочу.

— Не хочешь? Или боишься?

— Не знаю. — Я пожимаю плечами. — Боюсь, наверное.

— Но чего? — недоумевает Филиппа. — Что он тоже умрет?

— Нет, конечно, нет. — Я хочу, чтобы она поскорее ушла и оставила меня одну. — Наверное… не знаю. Не знаю!

Филиппа берет меня за руку.