Учись тонуть - Джейн Шемилт

Ни одного ответа я не знаю. Она ускользнула тенью, такая же бесплотная и безмолвная, как в момент нашего знакомства.

Я описываю цепь событий, которые привели Теко к нам: Меган, Дэвид, сиротский приют, так и не найденный Адамом. Гудвилл записывает номер Меган и выходит из дома, чтобы позвонить ей. Возвращается он с плотно сжатыми губами. Значит, тоже не смог с ней связаться.

— Важно разыскать эту Теко, — говорит Гудвилл, снова усаживаясь с блокнотом. — Она могла что-то заметить. Но опыт мне подсказывает, что таких преступлений молоденькие девушки не совершают. Ее причастность маловероятна. Она не исчезла с вашим сыном, как я и предполагал. Кому-то пришлось разбить стекло, чтобы попасть в вашу комнату. Будь Теко с похитителями заодно, она просто открыла бы им двери.

— Она не знала, где хранятся ключи. Я убрала их, — сказала я. — Но входная дверь днем не запирается. Если бы она помогала сообщникам, то показала бы им этот путь.

— Я уже сказал, что считаю ее причастность маловероятной. — Гудвилл раздражен.

Похитители могли ждать в кустах, наблюдая за комнатой, пока Теко не вышла куда-нибудь по необходимости. Например, на кухню. Понадобилась всего пара минут, чтобы разбить стекло и схватить Сэма.

— Где сейчас находится ключ? — спрашивает Гудвилл. Я достаю его из тумбочки в спальне, приношу и роняю на стол. Гудвилл смотрит на ключ и кивает. — Почему вы заперли днем только эти двери, оставив открытыми остальные?

— На стене у дверей я заметила следы пальцев и решила, что их оставили дети. — Я порывисто вскакиваю и бегу в спальню. Гудвилл следует за мной, но отпечатки исчезли. Я зову Элизабет. С испуганным видом та говорит, что отмыла стены. Четыре дня назад. Решила, что их запачкали девочки.

— Не сомневаюсь, что она не лжет, — заявляет Гудвилл, снова усаживаясь в кресло. — Кто-нибудь еще работал в вашем доме? — спрашивает он. — Может, что-то случайно вылетело из головы?

— С Джосайей и Элизабет вы уже встречались. — Мое внимание вдруг привлекают тетради Элис, аккуратной стопкой сложенные на столе. — Есть еще один человек — точнее, был. Саймон Катсе, репетитор девочек. Он уволился еще до похищения.

— Когда? — Гудвилл начинает строчить в блокноте. — Почему он уволился?

Почему? В эту минуту я не могу вспомнить ни когда ушел Саймон, ни почему, ни даже как он выглядел.

Гудвилл ждет, нетерпеливо постукивая красной ручкой по своим зубам.

— Он ушел из-за жены, — понемногу начинаю вспоминать я. — У нее новая работа в Серуле, и им предстоял переезд. У них маленький ребенок, поэтому он…

— Когда именно уволился мистер Катсе?

— В понедельник. За день до похищения Сэма. Четыре дня назад.

Целая жизнь.

— И эта новая работа была настолько важной?

Гудвилл быстро пишет, не поднимая головы.

— Что-то связанное с Комиссией по развитию. Саймон говорил, его жену выдвинули для участия в выборах…

Последнее слово зависает в воздухе гостиной.

— Нам надо побеседовать с этим Саймоном, — с расстановкой говорит Гудвилл. — У вас есть его адрес?

— Нет. Но Кабо знает, где он живет.

— Есть кто-нибудь еще? — Гудвилл нетерпеливо прокашливается. — Это все, с кем вы познакомились и общались с тех пор, как приехали в Ботсвану?

С тех пор как мы здесь, я мало с кем контактировала. Перед моим мысленным взором всплывает испуганное лицо Эстер, круглое лицо Клэр, улыбающиеся лица смотрителей в Моколоди. Эстер перепугается, Клэр рассердится, но Гудвилл все равно их разыщет. Пока он записывает адреса и телефоны, я отправляю Эстер и Клэр краткие сообщения, надеясь, что они меня поймут. «Мне очень жаль, но полиция проверяет все наши контакты, так что могут приехать и к вам».

Заметив это, Гудвилл хмурится. Неужели он думает, что я предупреждаю преступников? Гудвилл захлопывает блокнот и выходит, прикрыв за собой дверь. Вскоре я вижу, как он, прижимая к уху мобильник, мерит шагами веранду.

Саймон — хороший человек, но на что способна его амбициозная, увлеченная политикой жена?

В дверях возникает Копано.

— Клетки, — говорит он.

Это утверждение или вопрос?

— Они принадлежат детям, это их зверинец.

Неужели и это важно?

Зоуи, должно быть, слышит из кухни наш разговор, она появляется в комнате, подходит к Копано и протягивает ему миску со сливами. Тот берет одну, но откладывает на стол.

— Это зверинец для ящериц и лягушки, — запрокинув голову, объясняет Зоуи. Вокруг ее губ темный круг от шоколада. — Там две ящерицы, их зовут Джосайя и Саймон. Они лучшие друзья. А лягушка пока только одна. Мы зовем ее… Сэм.

Зоуи краснеет и, взглянув на меня, понижает голос до шепота:

— Потому что она икает.

Поставив миску, она бросается ко мне и зарывается лицом в мою юбку.

Копано смотрит на нее, а потом на меня, в его глубоко посаженных глазах мелькает что-то трудноразличимое, но я замечаю, что он смущен. Разжав пальцы Зоуи, я увожу ее на кухню, где на мгновение теряюсь от обыденности и живописности увиденной там сцены: оранжевые настурции в зеленом стекле, тарелка лиловых слив рядом с Элис, читающей книгу за столом. Элизабет ставит перед ней кружку с голубыми полосками, над кружкой вьется пар. Зоуи берет у Пео кекс. Мне хочется задержаться на пороге и понаблюдать, оставаясь незамеченной, но Элис видит меня, сползает со стула и, продолжая читать, захлопывает дверь перед моим лицом.

Копано касается моего плеча и зовет за собой. Мы выходим и спускаемся с крыльца. Элис страдает, мне не следует обижаться на нее. Копано шагает широко, за ним трудно угнаться. У Элис нет ненависти ко мне, это ее способ справиться с бедой.

В негустой тени под эвкалиптами витает их аромат. После палящего солнца на лужайке здешняя прохлада приносит облегчение. Копано указывает на клетки. Все дверцы распахнуты. Неужели дети отпустили животных? Подходя ближе, я слышу громкое жужжание. Внутри самой большой клетки, в одном углу шевелится блестящая масса мух. Копано протягивает руку и щелкает над ними пальцами. Сердитое жужжание вмиг усиливается, и мухи взлетают, открывая взгляду кучку влажно поблескивающих мышц. Лишь через пару секунд я понимаю, что с лягушки содрали кожу.