Убойная сила - Лев Пучков

А спустя малое время его перевели откуда взяли — в Минводы. Стоило тратить казенные деньги, катать туда-сюда на «Столыпине» какого-то зечару!

За ту неделю в Стародубовске кое-что изменилось. Разборки отчего-то прекратились. Куда-то бесследно исчезли восемь человек из верхнего уровня криминалитета. Вместо них стали прилежно работать другие — более лояльные друг к другу и к местной «общине». В частном секторе сгорели пять домов вместе с хозяевами и домочадцами. Три автомашины с госномерами разлетелись вдребезги, а в машинах тех, именно в момент взрыва, имели неосторожность находиться какие-то нехилые чиновники. Один из замов начальника УВД объелся грибов и умер. Место Лысого занял уже известный вам Парапет. И все утряслось — в Стародубовске стало тихо.

Судя по информации Шведова, весть о прибытии Махони моментально облетела всех, кого это касалось. Многие ребята из «братвы» отчего-то задрожали и притихли. Наверно, почуяли, что грядет нешуточная разборка, которая никому не нужна.

Вор Махоня пробыл в СИЗО совсем недолго — его даже на зону не перекидывали. Видимо, ситуация была настолько недвусмысленная, что не было необходимости в детальном и скрупулезном разборе.

Спустя двое суток после прибытия Махоня так же — этапом — убрался восвояси. В течение недели все напряженно выжидали — что же будет?! Напряжение было вполне естественным: реакция пострадавшей стороны могла оказаться совершенно непредсказуемой.

Но вот неделя благополучно миновала, а ничего не происходило. Однако в СИЗО с очередным этапом пришла «малява» с «центрового» сходняка:

— на стародубовской «братве» поставлен всероссийский «крест» — пока местные своими силами не уничтожат группировку Лабаза.

Что такое «крест» — многие знают. А кто не знает, спросите тех, кто «торчал» — то бишь сидел, — они подробно объяснят. Шведов довольно потирал руки: стародубовская «братва» изрядно переполошилась.

План Шведова безотказно сработал по всем пунктам. Если бы мы затеяли войнушку с группировкой Лабаза две недели назад, последствия могли бы оказаться для нас весьма плачевными. Нет — мы, разумеется, нехилые хлопцы, круто экипированные, имеем навыки совместной работы…

Но! Во-первых, группировка Страдникова состояла из трех бригад, численностью до полутора десятков «быков» каждая. И все эти бригады работали в разных местах — собираться вместе им не было необходимости. Не думаю, что мечта полковника Шведова — собрать всех лабазовцев под одной крышей для их ликвидации — могла быть осуществлена. А мотаться по обширным пространствам гипотетического КОРИДОРА и отлавливать эти неуловимые бригады, сами понимаете, было бы равнозначно самоубийству.

Во-вторых, как я уже упоминал выше, к группировке Лабаза в Стародубовске относились очень неплохо. Даже если бы мы затеяли тягаться с ними по частям, не дожидаясь, когда они соизволят собраться в кучу, против нас бы ополчилась вся стародубовская «братва».

Я — был грех — с самого начала предлагал Шведову ликвидировать Лабаза и его приближенньк посредством работы снайперских пар. Старый и испытанный способ.

— Неделя работы — и в природе не останется следа от этой коридорной команды, — неосмотрительно заявил я тогда. — И с вором не придется затеваться (это бьшо еще до акций против Парапета).

— Чушь собачья, — невозмутимо опроверг меня полковник. — Ну, черт с ним — органы мы переиграем. Но больше двух-трех раз этим твоим снайперским парам работать не дадут. Если потребуется, на каждом чердаке, в каждом подвале и у каждой тропки возле города спустя три часа после нашего снайперского аккорда будет стоять по «быку» с автоматом и радиостанцией. У местной «братвы» сил на это хватит. И потом — я собираюсь здесь жить…

Так обстояли дела до сегодняшнего дня. В настоящий же момент ситуация резко изменилась. Механизм, заботливо сконструированный полковником, надежно заполнил вакуумом брешь, возникшую между Лабазом и остальной «братвой» Ста-родубовска.

Теперь весь город был в курсе, что Лабаз с полутора десятками «быков» забаррикадировался у себя в усадьбе и не выходит за забор. Ждет, когда «братва» предпримет активные действия, ни с кем не общается, идти на «стрелку» не соглашается. И беспрестанно висит на телефоне: требует, чтобы его «руководство» срочно разрешило проблему.

«Братва», естественно, не рискует штурмовать превращенную в цитадель усадьбу своего недавнего кореша. Навыков нет, да и не по зубам им такое деяние. Разве что трупов наложить у высокого забора и с позором убраться восвояси. Но вечно так продолжаться не может: надо «братве» решиться на какой-то отчаянный шаг. И побыстрее…

Обо всех этих перипетиях я ежедневно узнавал от полковника в процессе общения. Шведов цепко держал руку на пульсе событий и не собирался объяснять мне, как это у него получается — по крайней мере, на данном этапе.

— Тебя волнует, как лампочка работает? — саркастически усмехнувшись однажды, ответил шеф на мой назойливый вопрос по этому поводу. — Она светит, и тебе все видно. А отчего такая маленькая спиралька дает столь мощную освещенность — ярче, чем сто свечей, ты вряд ли поймешь, даже разобрав эту лампочку…

Вот так. Оставалось лишь гадать, откуда что берется. Но в любом случае создавалось такое впечатление, что на полковника пашет чуть ли не целый взвод информаторов, пребывающих в стане противника. Или… или он по-прежнему неограниченно пользуется услугами сексотов своего бывшего ведомства. И вообще, неблагодарное это дело — теряться в догадках. Работает лампочка — и пусть себе!

Спустя пару суток после прихода в Стародубовск воровской «малявы» Шведов в обед куда-то умотал, не сказав ни слова. Вернулся он к вечеру, будучи в стельку пьяным.

Я удивился такому выкидону: полковник никогда ранее себе подобного не позволял!

Пока я снимал с шефа ботинки, прислонив его к косяку, он, морщась и икая, сумбурно прояснил ситуацию:

— Полтора «арбуза»… икх! Ой…

— Чего полтора «арбуза»? Кому полтора «арбуза»?

— Да «братва» — икх! Напоили, засранцы… Был я на «сходня-ке» у них — икх! Ой… И рыбку съесть и на х…и — икх! Короче — мне заказали — икх! Ой, фуууу. Лабаза заказали…