Ты плоть, ты кровь моя - Джон Харви

– Мама сказала, что ты звонил.

– Да. Подумал, что хорошо бы нам увидеться.

– Вечером?

– Да.

– Хорошо, я свободна.

– Единственное, что меня…

– Ты сам не можешь.

– Да нет, просто я жду звонка…

– Почему бы тебе не завести себе мобильник, папа? Давай вступай в двадцать первый век, мы уже вступили.

– Кэт…

Но она уже повесила трубку. Элдер подумал о бутылке «Аберлура», что осталась наверху, в его комнате; потом подумал о Линде Шрайвер, потягивающей белое вино в ожидании, когда муж и сыновья вернутся домой. Нет уж, лучше вскипятить чайник, заварить себе чашечку чаю, взять какую-нибудь книгу, способную создать настроение… Он уже дочитал «Сокола для батрака» и теперь подумывал взяться за Диккенса. У него уже имелся «Дэвид Копперфилд», может быть, это могло его заинтересовать. Толстенная, правда, книга, с собой таскать неудобно. Но когда он устроился в одном из «серьезных», очень удобных кресел Уилли Белла, чтение так увлекло его, что он и не заметил, как прошел целый час. А потом позвонил Роб Шрайвер:

– Алло, это Роб.

Голос звучит очень устало, подумал Элдер, он всего три слова произнес, но в них чувствуется, как он вымотался, устал от мира, ощущает себя старше собственного возраста, старше, чем должен быть. Вероятно, на нем лежит слишком большая ответственность, работа полна стрессов, а может, это результат поездок общественным транспортом в Манчестер и обратно или еще что-нибудь, что для него слишком большая нагрузка. А может, у него просто был скверный день.

И еще Элдер подумал, не ухудшит ли состояние Роба предстоящий разговор.

– Я по поводу Сьюзен Блэклок, – сказал он.

– Да, Линда мне говорила.

Ну еще бы, конечно, говорила, подумал Элдер.

– Вы ничего нового не узнали? – спросил Роб Шрайвер.

– Боюсь, что нет. А очень хотел бы.

– Да уж, – тяжело вздохнул он. Потом сказал более бодро: – Вы что-то конкретное хотели выяснить? Не уверен, что смогу вам помочь, это же было столько лет назад… Но, конечно, если я что-то могу…

– Я тут разговаривал с Шиобан…

– Шиобан Бенэм?

– Да. Она мне рассказала о том случае, когда вы все отправились в Ньюкасл на спектакль Национального…

– Нет, не так.

– Простите?

– Она ошиблась. Если это был Ньюкасл, то спектакль был не Национального театра, а Шекспировской труппы.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Но это все же был «Король Лир»?

– А-а, вы про тот спектакль, который так и не состоялся! Занавес заело, он никак не хотел открываться. Мы купили пиццу и ели ее на обратном пути.

– Значит, домой вернулись рано?

– В полдесятого. Может, в десять. Самое позднее – в десять тридцать.

– И что потом? Вас всех высадили разом, возле школы?

– Да, обычно так оно и бывало. Но в тот вечер нас так рано не ждали. Некоторым пришлось звонить родителям, чтобы те приехали и забрали их, это я помню. Со мной, во всяком случае, было именно так.

– А с остальными?

– Не помню. Наверное, Латам развез их по домам.

– Понятно. Что же, спасибо, что позвонили.

– И это все?

– Думаю, да. Пока что.

– Понимаю.

– У вас, случайно, нет телефона Стивена Брайана? – спросил Элдер. – Или адреса? Шиобан сказала, что у вас может быть.

– Да, есть. И телефон, и адрес, записаны где-то. Подождете? Я поищу.

В трубке раздался стук, когда ее на что-то положили. В отдалении Элдер слышал голоса, звучавшие то громче, то тише, – какие-то семейные разговоры.

– Вот, нашел, – раздался наконец голос Роба. Адрес оказался в Лестере, всего в сорока пяти минутах езды. – Послушайте, – сказал вдруг Шрайвер, понизив голос. – Если вы и впрямь узнаете что-то о Сьюзен… я понимаю, это маловероятно через столько лет… но можно вас попросить дать мне знать об этом?

– Если хотите.

– И еще. Линда… все это ее расстраивает, так что, может, я дам вам номер своего мобильного?..

– Давайте.

– Вы понимаете меня?

– Думаю, да.

Элдер записал номер, еще раз поблагодарил Роба и повесил трубку. Возможно ли такое – сохранять влюбленность в человека в течение тринадцати лет, даже не влюбленность, а страсть? Видимо, ничуть не труднее, чем разжигать в себе ревность, постоянно подпитывая ее и наблюдая, как она растет.

И к кому это относится в большей степени – к Робу и Линде Шрайвер или к самому Элдеру и Джоан?

Ему больше не хотелось сегодня браться за «Дэвида Копперфилда»; он уже достаточно прочитал, чтобы понять, что события там будут развиваться только к худшему, а улучшения наступят еще не скоро. Полчаса спустя он лежал в постели и, к собственному удивлению, уже засыпал. Но рано утром его разбудил Уилли Белл, вернувшийся домой навеселе, – он принялся хлопать дверями и потчевать соседей пронзительным исполнением «Дэнсинг Куин», транспонированной им для такого случая в шотландский стиль.