Вселенная нелюдей - Влад Райбер

– Уже новый сидит…

Домой бабка вернулась поздно – примерно за полчаса до полуночи.

– Добрый вечер, – сказал я.

Приветствовать всех, кого вижу, стало моей новой привычкой. Низенькая старуха не ответила. Она несла с собой что-то длинное, замотанное в тряпку. По форме эта вещь напоминала сапог.

Бабка пыталась увернуться от моего любопытного взгляда, и вдруг свёрток выскользнул из её рук. Тряпка размоталась, предмет гулко стукнулся о кафель.

Я посмотрел: а это нога! Вернее, протез ноги ниже колена – пластиковая стопа и голень с ремешками. Вещь была вся грязная и изношенная.

– Это ваше? – спросил я.

– Моё! – крикнула бабка и как безумная вцепилась в протез.

Пока она заматывала его в тряпку, я почувствовал тухлый запах помоев. Мне велели следить за жильцами, которые таскают в комнаты мусор, но запретить им это делать я, конечно же, не мог. Поэтому просто оставил пометку в журнале: «Пожилая женщина пронесла в свою комнату протез ноги (возможно, мусор)».

Ситуация разрешилась сама собой, когда следующим утром в холле появился низенький старик в длинном пальто. Он нёс под мышкой ту самую пластиковую ногу и сказал мне, будто оправдываясь:

– Устал воевать со своей бабкой. Совсем с ума сошла. Собирает всякую дребедень на помойках и тащит в нашу комнату… Вот зачем ей это?

– Не знаю, – ответил я.

– Вот и я не знаю, – с досадой сказал старик.

Когда он ушёл, в холл вошла Рия. Она постучала длинными ноготками по моей стойке и сказала:

– Этот дед и его бабка из четвёртой комнаты. Они мои соседи через стенку. Постоянно собачатся! Боюсь, когда-нибудь поубивают друг друга.

Девушка надела наушники, закинула рюкзачок на плечо и ушла.

Вернулась она только к пяти вечера, когда я перекусывал жирным бургером.

– Приятного аппетита, – сказала Рия.

– Спасибо! – ответил я.

– Как ты вкусно ешь, мне прям тоже захотелось, – бросила она, проходя мимо стойки.

Мне нравилось здороваться с этой милой девушкой. В доме было не так много приятных лиц.

Спустя полчаса в подъезд вошёл молодой человек. Его вид не вызывал отторжения, и одет он был опрятно. Брюнет с хорошей стрижкой. Вот только цвет лица нездоровый и шёл он, не поднимая ног. Шаркал по полу, как дед.

– Здравствуйте, вы к кому-то в гости? – сказал я, сразу поняв, что он не из местных.

– Я в пятую комнату, – тихо ответил парень.

– Вы не сказали к кому, – я открыл журнал и взял ручку.

– К Дарье, – покорно ответил он.

Я помнил, кто живёт в пятой комнате, и задумался: может ли Рия быть сокращением от имени Дарья?

– Подождёте минутку? – попросил я. – Надо уточнить, ждут ли вас.

Глаза парня затуманились. Лицо помрачнело, будто на него нашла тень. И тут в коридоре послышался знакомый голос Рии:

– Женя, пропусти ты его! Это мой парень!

– Проходите, пожалуйста, – сказал я и не стал ничего записывать.

Тот парень вышел из дома только следующим утром. Рия шла рядом и держала его под руку.

– До свидания, – сказал он, вид у него был всё такой же уставший.

А девушка бодро улыбнулась и подмигнула мне.

В тот день мимо стойки прошла низкая старуха. Я подумал: «Не пошла ли она опять на мусорную охоту?» И оказался прав! К полуночи бабка вернулась с «крупным уловом». Она притащила с собой ноги от манекена. До чего же у неё был счастливый вид. Что за странную коллекцию она пыталась собрать?

– Извините, – сказал я. – Носить мусор в комнаты запрещено.

– Какой мусор? – громко возмутилась бабка. – Это мои вещи!

– Зачем они вам?

– Не твоего ума дело!

Старуха скривила рожу и пошла в коридор, качаясь из стороны в сторону. Плевать ей было на мои запреты. А мне что делать? Не отнимать же у неё мусор силой!

Я и в тот раз ограничился пометкой в журнале.

На следующий день ситуацию снова разрешил её сожитель. Утром он появился в холле, волоча за собой ноги от манекена.

– Здравствуйте, – сказал он, запыхавшись, словно нёс неимоверную тяжесть, а не лёгкий кусок пластика. – Опять старая с ума сходит. Видели, что вчера притащила?

– Да уж, – ответил я.

– Тащит какие-то ноги! – прохрипел дед. – Хочет от меня убежать, что ли? Хе-хе! Да я бы сам от неё убежал, если б было можно…

– Трудно вам, наверное, – я поддерживал разговор на автомате.

– Ничего! Пока мой день – всё вынесу и выброшу!

– Сегодня ваш день…

Я проводил его взглядом и подумал: вот странное дело! Этот старик и старуха ни разу не выходили вместе. В одно утро выходил он, а в следующее она. Ночью бабка тащит мусор в дом, а на утро дед его выносит. Что за сюр такой?

И оба похожи друг на друга. Конечно, не как две капли воды, но одного роста и походки одинаково странные.

«День – он, день – она. А вдруг это оборотень? – подумал я в шутку, и всё же от этой мысли стало не по себе. – Или это один человек, который переодевается то в хамоватую бабку, то в доброжелательного, но не менее безобразного деда?»

В следующий раз, когда мимо стойки проходила старуха, я внимательно вгляделся в её лицо. Нет ли на ней грима? Настоящие ли бородавки на щеках?

Она, как всегда, ушла утром и вернулась к полуночи перед закрытием. С собой она несла что-то большое и тяжёлое, наглухо завёрнутое в чёрный пластиковый мешок.

– Что смотришь? – гаркнула она.

– Ничего, – ответил я и пропустил её без вопросов.

Даже не стал делать пометку в журнале. Знал, что чего бы она ни притащила – завтра оно снова окажется на помойке. Казалось, я уже понял правила этого дома.

Но следующее утро обернулось для меня ужасом всей жизни. Я проснулся от того, что в подъезд громко постучали. Было только пять часов утра.

Я встал, отодвинул засов и открыл дверь. Там стоял коренастый мужчина в чёрной дублёнке. Его лицо напоминало морду хищной птицы: широкий лоб, густые брови, пронзительный взгляд и нос, загнутый крючком.

– Консьерж? – спросил он.

– Ага, а вы кто? – поинтересовался я.

Мужчина показал мне красное удостоверение с надписью: «Следственный комитет».

– Понятно, – сказал я. – Что-то случилось?

– Ты ночью ничего не слышал?

– Вроде нет, а что?

– Пойдём, посмотришь.

Только светало. Следователь повёл меня через двор к месту, где догнивали машины. Рядом стоял белый УАЗ с полицейской мигалкой. Под ногами хрустел лёд. Я предчувствовал, что сейчас увижу что-то страшное. И оказался прав! За